Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №44

Из книги ЧАСТИЧКА РОДИНЫ (Из истории города Старого Оскола. Вариант 1960 г.). Автор: Евгений Белых (belyhen)


В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ. Продолжение 5

Но особенно преступно ведет себя Костин в вопросе подбора кадров, заботясь лишь о том, чтобы эти кадры были у него послушными и «своими». так, например, осужденного к расстрелу за расхищение склада железнодорожного ОРСа на станции Ступино Романа Гладких он и поставил во главе крупнейшей железнодорожной партийной организации. На должность секретаря Райкома комсомола протащил заведомо морально-разложившегося Масловского, а честным коммунистам, страдающим годами без работы, рекомендует «броситься под поезд» и добавляет: «Вы не представляете собою большой ценности для государства».

«И не верьте Вы словам Костина, что будто бы в районе дело плохо из-за песчаных почв. Хорошие у нас почвы, только сам Костин весь построен на песке. На этом песке и очковтирательстве держится его «награда» и аттестат об окончании средней школы, хотя он никогда ее не кончал…

Очередная эта жалоба из Старо-Оскольского района встревожила Крахмалева больше всех.

«Как же так, – раздумывал он. – При Афанасове земля была в Старо-Оскольском районе урожайной, хватало пастбищ для скота, в колхозах установилась дисциплина, а теперь, при Костине, слышим жалобы от руководства на песчаные земли, на погоду и неурожай, на массу каких-то каверзных людей из числа критикующих… Нет, что-то не то. Я и раньше думал, что проверка действием есть самое лучшее средство познавать людей, а теперь еще больше убедился в правильности этого: действия Костина начинают разочаровывать меня в нем. Да и не скрывается ли за его умильной манерой обхождения со мною коварство и пустота? Да не является ли он выскочкой и карьеристом?»

Много передумал секретарь Обкома. Он даже страдал, читая донесение Костина о полной непригодности председателя колхоза имени Мичурина. «Нет, не могу поверить, – в мыслях возражал Крахмалев, – у меня другое мнение о Проскурине. Но ведь и Костин пишет логично, обвиняет Проскурина тяжело. А тут еще эти непрерывные статьи Васильева, картинно показывающие полную непригодность Проскурина… Неужели все это миф и сказка про белого бычка? Решено, выеду на место и проверю еще раз…»

Обкомовская машина помчалась по длинным дорогам Белгородщины.

В уме стоял Старый Оскол, но не туда поехал секретарь Обкома: в Колхозах Чернянского района тоже были непорядки, туда и поехал Крахмалев, чтобы разобраться на месте, помочь товарищам встать на правильный путь.

Работал в Чернянском районе несколько дней, вникал в каждую деталь колхозной жизни. А старооскольский вопрос не выходил и не выходил из головы. Что-то сильное, неодолимое звало туда. Сердце чувствовало, что там нужно проверить поглубже и без какого-либо предвзятого мнения, навязывать которое Костин умел своим собеседникам.

Был пасмурный летний день. Мжило. В густых серых облаках лишь изредка проглядывало оранжевое солнце. Капли дождя нудно тарабанили по крыше кабины, россыпью были по ветровым стеклам.

Ехали по шляху Орлик-Старый Оскол. И вдруг Крахмалев увидел бескрайние кукурузные посевы. Будто море при десятибалльном шторме, волнами колыхались они. Что ни волна, то целые горы.

– Останови машину! – Крахмалев приказал шоферу, и в белом кителе шагнул прямо в мокрые от дождя заросли кукурузы. Заглядывая в ее косматые вершины с тугими початками. Казалось, что был вокруг диковинный лес: два-три метра высоты в каждом кукурузном стебле и на каждом из них, будто завернутые в зеленые пеленки дети, качались толстые початки. Много початок. Рекордным зрел урожай.

– Михаил Константинович, Михаил Константинович! – в испуге кричал шофер. – Дождь ведь, грязно, а вы в белом костюме…

Секретарь Обкома не слушал. Во взволнованном упоении он пробирался все глубже и глубже в джунгли кукурузы. Его заливало целым потоком брызг, он промок. Шею кололи холодные капли дождя. А лицо пылало жаром, глаза горели жаждой узнать, велико ли поле с такими прекрасными посевами?

Не найдя ему края и узнав, что это поле возлелеяно колхозом имени Мичурина, где председателем работал Проскурин, Крахмалев решился на один шаг, о котором даже сам себе признался только наполовину и совсем ничего не сказал об этом шоферу: выдернул с корнем несколько кукурузных стеблей и, пристроив их на крыше кабины, чтобы не поломались, приказал ехать в Старый Оскол.

Во дворе райкома партии Крахмалева встретил свежее выбритый и похожий на херувимчика улыбающийся секретарь райкома партии Костин.

– О-о-о, Михаил Константинович, вымокли-то вы как, весь костюм грязью замазали… Здравствуйте!

Крахмалев пожал протянутую Костиным руку без прежней теплоты, сейчас же спросил, показывая на пристроенные на крыше машины кукурузные гигантские стебли:

– Когда же ваш район, Дмитрий Иванович, будет выращивать вот такую кукурузу?

– Надо снять Проскурина с должности, тогда и мы вырастим такую кукурузу, – ответил Костин, считая момент для удара по Проскурину подходящим. – Самовольный председатель, а ведь в колхозе имени Мичурина основные посевы кукурузы… Скажите, Михаил Константинович, где вы такие стебли нашли?

Крахмалев усмехнулся, сдвинул брови.

– На полях Волоконовского района, – сказал он, всматриваясь в надушенного Костина. Мелькнули мысли, что это не секретарь, а бабий сердцеед. Но не высказал этого, будучи гуманным и осторожным, хотя догадывался, что Костин, занятый в меру своего небольшого ума борьбой и расправой с неугодными людьми, оторвался от колхозов и не знает их. Подумал: «Попробую выправить его. Проверка действием поможет мне убедиться до конца, есть ли еще основание надеяться на этого человека». Вслух сказал: – Садитесь со мною в машину, проедем по колхозам и убедимся, как они готовятся к уборке урожая…

Костина передернуло. Но сейчас же заставил себя умильно заглянуть Крахмалеву в глаза, сказал:

– Сию минуту, лишь захвачу сумку с бумагами…

… После поездки по колхозам, Крахмалев составил план проведения семинара кукурузоводов области на полях колхоза имени Мичурина. Костину об этом не сказал, готовя сюрприз.

Кукурузные стебли, заготовленные в дождливый летний день на полях колхоза имени Мичурина, Крахмалев поставил на почетное место в гардеробной комнате Обкома партии, распорядился беречь их.

… Семинар кукурузоводов был широким – приехали все председатели колхозов области, работники МТС, агрономы. Прямо в поле, обходя могучие посевы, знакомились с методом выращивания кукурузы, слушали пояснения скромного председателя колхоза товарища Проскурина.

Все радовались. Крахмалев радовался больше всех: удалось организовать академию на местности. Но Костин позеленел от злости. Лицо его дергал мелкий тик, шрам у брови налился кровью.

– Вы почему не поставили стенд с планом посева, количеством высева и сортности семян? – закричал на Проскурина и тут же обратился к следовавшему за ним по пятам директору Долго-Полянской школы Попову, молодому хитрому человеку, научившемуся ходить к цели по кривым дорогам и теперь мечтавшему стать председателем колхоза вместо Проскурина, снять которого обещал ему Костин. – Скажите, товарищ Попов этому упрямому Проскурину, что наглядность имеет значение…

– Да, да, имеет! – петушком подбежал Попов. – Дмитрий Иванович прав…

– Мы сейчас не в институте и не на кафедре, – спокойно и с достоинством возразил Проскурин, в глазах задрожали искорки смеха; знал ведь о мечте Попова и о замыслах Костина и поражался их поведению. – Я знаю на память все нужные цифры, в участники семинара имеют отличное зрение, своими глазами видят посевы, так что стенд для них сейчас не обязателен: разве же можно носить его вслед за нами по полям?

Костин хотел было еще яростнее наброситься на Проскурина, но тут подошел Крахмалев, а Проскурина позвали к группе заспоривших о чем-то участников семинара.

Оставшись наедине с Костиным, секретарь Обкома спросил, кивнув в сторону чуть отошедшего Попова:

– Что это за специалист, которого я не знаю?

– О-о-о, это талант и редкий организатор, – начал расхваливать Костин Попова. – Сейчас директор школы, но Райком партии наметил его выдвинуть на должность председателя колхоза имени Мичурина. На него все наши надежды…

– А чем же плох Проскурин? – прервал Крахмалев хвалебную речь Костина. Тот смутился, покусал немного губу, придумывая объяснение, потом умильно улыбнулся:

– Проскурин подал заявление с просьбой отпустить его на другую работу…

Дальше поговорить не удалось. Разъехались с семинара, окунулись с головой в работу.

Но всякий раз, как только Крахмалев возвращался из поездок по области, Нина (секретарь приемной) подавала очередное письмо Костина или просила взять трубочку для переговора с Костиным.

И в письмах, и в телефонных разговорах и при личных встречах, о чем бы ни шла речь, неминуемо Костин поднимал вопрос о председателях колхозов Проскурине, Андриянове и других, убеждая в необходимости уважить их просьбе об отпуске на другую работу.

Как говорят, даже капля воды долбит гранитную плиту насквозь, если падает на нее долго и систематически. Костин знал эту истину, своего добился: Андриянова и Проскурина сняли с председателей колхозов.

– Как дела? – спросил Крахмалев при встрече, зная при этом, что дела в Старо-Оскольском районе начали при Костине резко ухудшаться, но все же не терял надежду выправить Костина, если в нем разгорится огонь честности и прямоты. – Вот Вы себе правительственную награду охлопотали, а с молоком ведь плохо…

– Выправим, будет лучше, – бодро ответил Костин. И снова улыбнулся, снова был умилен и чисто выбрит. Хотел даже похвастаться, что книжка «Старый Оскол», соавтором которой значится и он, Костин, написана. Но ведь знал, что эта книжка украдена у краеведов и что сам Костин ничего не писал в нее, заставив Васильева набросать от имени секретаря Райкома главу «Большие перспективы». Поэтому глубокомысленно промолчал Костин о своих писательских успехах. Но Крахмалев чутьем понял его и заметил негромко:

– Не надо бы вам, Дмитрий Иванович, браться за несвойственные для Вас функции, ибо ничего, кроме скандала, из этого не получится. Да и на обещаниях дальше ехать нельзя. Если не будет дела, то я не ручаюсь, чтобы Обком партии смог дальше терпеть сложившееся у вас положение. Дела то ведь идут в вкось и в вкривь… Я вам помогаю, бюро Обкома помогает, а вы… погрязли в борьбе с лучшими людьми района, щиплите их, оскорбляете. Плохим это кончится… Если не ликвидируете свой отрыв от производства и не перестанете щипать всякого, кто вас покритикует, будем вынуждены поступить с вами строго… И с вами иначе нельзя…

Секретарь Обкома не добавил, но подумал: «Иначе нельзя с подобными карьеристами и людьми мелкой души».

Наступил май 1959 года. Состоялся VIII Пленум Белгородского Обкома КПСС. Секретарь Обкома КПСС М. Д. Хитров огласил согласованную с Крахмалевым оценку дел в Старо-Оскольском районе:

«… уровень организаторской, партийно-политической и воспитательной работы не соответствует задачам дня. И Старо-Оскольский район, бывший два года тому назад при товарище Афанасове одним из передовых, начал серьезно отставать. Райком парии безучастно относится к укреплению кадров животноводства. Первичные партийные организации колхозов района совершенно не растут за счет передовых животноводов.

Повседневная живая организаторская работа с людьми подменяется секретарем Райкома парии Костиным заседательской суетой. Райком не направляет работу своей районной газеты и не замечает, что этот печатный орган обходит коренные вопросы подъема сельского хозяйства, занимается отвлеченным просветительством.

Главным недостатком политической работы в массах является отрыв ее от практических задач. Нет в районе серьезной работы по изучению опыта передовиков…»

Крахмалев, прищурив глаза, внимательно следил за выступавшим на Пленуме Костиным. И что ни больше слушал его, тем больше приходил к выводу: – перед ним внешне красивый человек с вьющимися волосами, но пустой в своей сути, скользкий, как голец. И в самом деле, Костин крутился в своей речи, изворачивался и думал лишь об одном: «Удастся ли ему снова очаровать и обмануть Крахмалева, обмануть Обком?»

– Нас правильно критикуют за неудовлетворительную работу, – сказал Костин и попытался поймать своими глазами взор Крахмалева, чтобы улыбнуться ему и смягчить впечатление от доклада Хитрова. Кто-то крикнул из зала: «Речь идет о полном провале, а не только об неудовлетворительности работы!» Костин съежился, оглянулся. В президиуме глядели на него строго и без сочувствия. «Пожалуй, надо подальше отступить, покритиковать себя основательно, иначе провалят, – решил Костин. Попив воды, он вздохнул. Мысль работала: – Сейчас все поверну по-своему!» И начал с жаром и энергичными жестами раскаяния кричать:

– Признаюсь, за последнее время у нас принижена роль первичных организаций партии, ослаблено руководство социалистическим соревнованием. Наша агитационная и организаторская работа была недостаточно конкретной и целеустремленной. Но и на Обком надо возложить вину: там есть товарищи, занимающиеся делами печати, но никто из них не удосужился позвонить мне и указать на недостатки нашей газеты. Мне понадобилось ждать много месяцев, чтобы сказать вот здесь об том…

– Вы обзывали клеветниками местных краеведов, которые писали вам об ошибках газеты «Путь Октября», – бросил реплику товарищ Крахмалев, продолжая щурить глаза и щипать пальцами свой круглый подбородок. – Вы не прислушивались и к советам товарища Кузнецова, который беседовал с Вами. В конце концов, какой же вы первый секретарь, если не понимаете, хорошо или плохо работает Ваша газета? Вы, оказывается, не только оторвались от колхозов и производства, даже не читаете своей газеты, занятые ожиданием звонка из Обкома…

Костин потоптался у трибуны, теряя под ногами почву, потом бросил уже какую-то бессвязную фразу:

– Дела у нас плохи по причине песчаных почв…

… Вскоре Костин с пером в спине полетел на учебу. Первым секретарем Старооскольского РК КПСС стал Василий Тихонович Руденко, среднего роста украинец с темно-каштановыми коротко подстриженными волосами, похожими на низкую шапку, надвинутую на лобастую голову. Пытливые серые с голубым отливом глаза его постоянно озабочены.

Почесывая ногтем свой длинный нос или поддерживая ладонью подбородок, подолгу выслушивал Руденко поваливших к нему валом людей, наскучавшихся о верном секретарском партийном слове, о вдумчивом к ним отношении, о тепле партийного внимания.

И постепенно обрисовалась картина трудных дел и обстановки, в которой придется справляться с этими делами. Стало ясным, что Костин наделал много гадостей людям и культурно-хозяйственным отраслям района, повыгнал много неугодных ему людей и заменил своими бездарными подхалимами, оставил после себя сильное окружение, способное повлиять и взять в свои руки первого секретаря.

«Да, работать надо осторожно, иначе съедят, – чутьем определил Руденко. – Неладно в прокуратуре, в милиции, в судах. Рядом сидят друзья Костина, а там, в районе, непочатый край запущенных и требующих немедленного действия работ. Поеду к массам…»

В туманную утреннюю рань и в позднюю вечернюю темень, в любое время суток можно было увидеть машину первого секретаря Старооскольского райкома партии в колхозах, на предприятиях, на строительных площадках.

Обрезалось недавно бывшее розовым лицо Руденко, похудели плечи. Но глаза становились с каждым днем все ярче и проницательнее, горели гневом и радостью: гневался, что так много досталось в наследство безобразий, радовался целому большому пласту честных и решительных на преодоление любых трудностей людей, встречающихся с секретарем на любом участке работы.

– Вот с них и начну, с опоры на этих людей, – разговаривал Руденко сам с собою. – Что ж, что много трудностей! Партия учит искусству жить преодолением трудностей.

Но первые же попытки повернуть резко штурвал по новому встречали какое-то молчаливое сопротивление со стороны некоторых членов бюро: ни одно предложение не проходило единогласно. И все же штурвал постепенно поворачивали руки секретаря Райкома. Вышибли оскандалившегося начальника милиции Маркина, прокурора Козолупа и его приспешников, обновили кадры на ряде участков, но приступить к восстановлению некоторых председателей колхозов все еще что-то мешало, хотя и мысли об этом все более тревожили Василия Тихоновича.

Тревожили такие же мысли и секретаря Обкома партии.

И он решил поехать в Старый Оскол, посмотреть, как идут дела у нового секретаря, в какой помощи нуждается Руденко.

Путь лежал через Лебеди. Там товарищ Крахмалев побывал в колхозе имени XX партсъезда, потом направился на Лебедянский рудник.

По дороге нагнали человека. Остановив машину, Крахмалев посадил его рядом с собою. Разговорились.

– Да я же сам из Лебедей, – пожилой мужчина с седой бородкой и с железными очками на длинном горбатом носу, сдул пепел с цигарки, запустил клубы синего дыма. – Пришлось на своем веку по всей России походить и поездить. Теперь остепенился. В Лебедях шофером работаю на самосвале. И вот, поверите ли, товарищ начальник, совершенно не узнаю Лебеди. Раньше была ровная местность. Хаты были и улицы. Теперь ничего этого нет: карьеры, балки, переходы, корпуса, стальные столбы, паровозы, рельсы, краны с предлинными стрелами и гул сплошной, гул везде, куда не пойди. Все изменяется моментально, даже не присмотришься. Такой случай помню. Поехал я в Старый Оскол по делу (Надо мне было с Семеном Федоровичем Проскуриным, может, знаете его, насчет совета одного поговорить: я же его знаю как бывшего лучшего председателя колхоза имени Мичурина, вот и решил посоветоваться, как можно мне помочь колхозу без отрыва от работы на руднике)…

– Но ведь теперь Проскурин не работает председателем колхоза, – осторожно вставил Крахмалев.

– Знаю, что не работает, а люди свое о нем имеют мнение, признают за председателя и даже, есть слух, какому-то областному начальнику Крахмалеву, заведующему всей партийной областной организацией, ходатайство составили, чтобы возвернуть Проскурина в колхоз имени Мичурина. Вот что я на это скажу…

– Ну, ладно, – прервал Крахмалев. – Что же с вами случилось, когда вы в Старый Оскол поехали?

– Да вот что. Вернулся я оттуда на другой день в Лебеди, заблудился. Хорошо помню, что мне надо остановиться возле насоса водяной скважины. А где она? Я туда, я сюда. Гляжу, тот самый насос, ручку которого я не раз крутил, чтобы набрать воды, на десять метров из земли высунулся и торчит надо мною, будто удивляется с такой высоты, что он слишком вырос, а я перед ним слишком маленький… Получилось оно потому, что пока я ездил, экскаваторы землю на десять метров в сторону сдвинули, котлован образовали и оголили подземную трубу насоса… У нас тут везде вот так быстро передвигается-изменяется. Мужчина толкнул Крахмалева локтем и кивнул за окно кабины: – Видите белесые песчаные горы? Раньше ровная местность была, а теперь все это намыло земснарядом. Мильоны кубометров. Теперь собираемся на этих песках и глинах выгодность сделать: завод силикатного кирпича поставим…

Крахмалев внимательно слушал рассказчика, осматривая горы, похожие на песчаные дюны в какой-нибудь пустыне Сахаре или Гоби. Но только здесь они охватывали собою широкое водохранилище с сотнями тысяч, а может и с миллионами кубических метров воды. «И все это сделано простым человеком-труженником, о котором забывал Костин, – зароились мысли, снова вспомнился Старый Оскол. – Обязательно заеду в Райком и обязательно скажу об этом Руденко, чтобы он не повторил ошибок своего предшественника».

Между тем, спутник продолжал все более нарастающим голосом, полным гордости и торжества:

– Вот какая у нас жизнь, в Лебедях. Недавно слышал я разговор одного парня с девушкой. Ее Катей зовут. Шли и разговаривали. Парень и говорит: «Конечно, Катя, очень звучно поют люди про Ангару, где родилась любовь. А, думаешь, на Лебедях не может зародиться любовь? Может, честное слово! Да еще какая песня будет об этом сложена. Мы вот идем и не знаем, что, может быть, рядом с нами шагает писатель или поэт и все это продумывает…»

– Правильно, отец! – Крахмалев в свою очередь толкнул локтем собеседника. – Мы вот скоро создадим в Белгороде областное отделение Союза Советских писателей, они напишут о Лебедях книгу. О нашем с вами разговоре напишут…

– Да и давно пора, – согласился спутник и начал снова закуривать. – А вот и наши Лебеди начинаются. Где столбы, мачты, провода, изоляторы висят гроздями – это электрическая подстанция. Вон там, правее строящегося трехэтажного здания, чернеет шахтная вышка с колесами. Первый ствол водооткачки. По насыпи, видите, шагающий экскаватор в четырнадцать кубов немного передвигается. Это ведь настоящий подвижной завод. Стрела семьдесят пять метров, а сам весит тысячи две тонн. Ну, чем же это хуже Ангара?

– Это еще лучше, – подбодрил Крахмалев. И тогда собеседник совсем расплылся в радостной улыбке.

– Я же об этом самом говорю, конца-края не видать нашему строительству, на многие квадратные километры раскинулось…

… Дорога петляла между строек, целого леса металлических столбов с многоугольными прорезями для электрических фонарей. Поблескивали рельсы, пыхтели где-то за ярусами земли паровозы, трещали моторы мотоциклов и каких-то работающих машин.

– Остановите, пожалуйста, мне надо сойти, – попросил собеседник, и Крахмалев сказал шоферу:

– Сверни немного в сторону. Постоишь здесь, а я пройдусь с человеком.

Продолжение следует

Отзывы к главе №44

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «ЧАСТИЧКА РОДИНЫ (Из истории города Старого Оскола. Вариант 1960 г.)» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1371217220 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2671

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'ЧАСТИЧКА РОДИНЫ (Из истории города Старого Оскола. Вариант 1960 г.)' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика