Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №23

Из книги ЧАСТИЧКА РОДИНЫ (Из истории города Старого Оскола. Вариант 1960 г.). Автор: Евгений Белых (belyhen)


ВЛАСТЬ СОВЕТОВ

2. Гражданская война

Вскоре стало известно, что Ленин прислал в Орел и Курск телеграмму с сообщением о переходе власти в Германии к рабочим и солдатам.

Кроме того, немецкие солдаты на фронте арестовали мирную делегацию от Вильгельма и сами начали переговоры о мире прямо с французскими солдатами.

Вильгельм отрекся от престола.

Необходимо напрячь все усилия для того, чтобы как можно скорее сообщить это немецким солдатам на Украине и посоветовать им ударить на красновские войска, ибо тогда мы вместе завоюем десятки миллионов пудов хлеба для немецких рабочих и отразим нашествие англичан, которые теперь подходят эскадрой к Новороссийску…

В расположение немецких войск были посланы агитаторы во исполнение телеграммы Ленина. Среди других на два месяца выезжали из Старого Оскола для выполнения этого опасного задания Николай Шрейдер и Вильгельм Ильстер, знавшие немецкий язык.

Газеты напечатали постановление Губисполкома:

«Город Курск и Курская губерния объявляются на военном положении с 11 ноября 1918 года».

… От одной агитации среди немцев не произошло решительного перелома, тогда советские полки перешли в решительное наступление.

«Курская беднота» писала: «… при занятии повстанцами Коренево была отправлена делегация за демаркационную линию для установления связи с германскими солдатами. Эта делегация была принята немцами в высшей степени радушно. Делегацией переданы немецким солдатам 4 красных знамени с лозунгами: «Да здравствует Ленин и Либкнехт!» Немцы приняли красные знамена с радостью и благодарностью. Кто-то из них крикнул: «Русский хлеб и германский паровой молот победят мир!»

20 ноября в Курске сформировалось Советское правительство Украины с участием Клима Ворошилова из Луганска и Артема-Сергеева из села Глебово Фатежского уезда.

Отряд красногвардейцев из Старого Оскола, вызванный Курским Губвоенкомом Кривошеевым, отправился под руководством бывшего Уездвоенкома Лазебного вслед за передовыми частями устанавливать Советскую власть в Судже, освобождаемой от немцев и гайдамаков.

К началу января 1919 года почти все члены РКСМ оказались военными. Часть была послана на чехословацкий фронт для пополнения частей 1-й Курской пехотной дивизии, часть училась на курсах красных командиров, часть включилась в Старо-Оскольский запасный батальон, подчиненный приказом Орловского Окрвоенкома Семашко непосредственно Курскому губвоенкому, часть проходила военную подготовку и готовилась к включению во вторую Курскую дивизию (молодежную), намеченную к отправлению на Восточный фронт против Колчака. Некоторое количество молодежи было взято комиссаром Федором Ширяевым с собою в состав 9-й стрелковой дивизии.

В военкомате, расположившемся в здании бывшего реального училища, каждый вечер собиралась военизированная молодежь послушать новости, выступал здесь Дмитрий Крутиков со своими сочинениями. Рассказывал он также о письмах, получаемых от товарищей из команды Старо-Оскольского бронепоезда. Однажды прочитал отрывок письма из-под Глазова (Оно было прислано в адрес уездвоенкомата, в котором Крутиков к этой поре играл большую роль вместе со своими товарищами – военным комиссаром Гириным и военным руководителем Разуваевым):

«Когда пришла весть о захвате 25 декабря 1918 года Перми колчаковцами и о движении белогвардейцев на Вятку, – читал Крутиков письмо комиссара бронепоезда Константина Майсюка, – Старо-Оскольский бронепоезд был срочно переброшен из-под Киева, где воевал с петлюровцами, в Сормово.

Здесь бронепоезд реконструировали «фабричным» путем: он стал многобашенным и многоорудийным. Была усилена броня, сталью покрыты вагоны. От Старо-Оскольского бронепоезда остались только люди, сохранился №14, все остальное было новое, не узнать.

На большой скорости бронепоезд двинулся из Сормово через Вятку на Глазов. Это небольшой одноэтажный город, здания большей частью деревянные. Имеется несколько церквей, одна из которых – вблизи вокзала. Беленькая, с высокой многоярусной колокольней и несколькими зелеными луковичными главами.

В этой церковке к прибытию бронепоезда засели контрреволюционеры, так что пришлось выгонять их с помощью орудий: под карнизом церкви взорвались два снаряда, после чего бежавшие из храма «богомольные» враги были обезоружены.

В этот же день мы получили приказ Сталина и Дзержинского выйти на помощь Волынскому полку и удержать в своих руках мост через реку Чепцу. Это верстах в пятидесяти в сторону Перми от Глазова.

Волынский полк в это время подвергался натиску пяти колчаковских бронепоездов: колчаковцы всеми силами старались прорваться через Глазов к Вятке, а потом – на Москву.

Бронепоезд прошел через боевые порядки волынского полка. Колчаковцы подумали, что мы сдаемся, так как мчались без выстрелов. Кроме того, имели тогда случаи перехода некоторых советских войсковых подразделений на сторону Колчака (Назначенные сюда Верховным командованием из Москвы царские генералы понабрали в красноармейские части кулацких сынков, и разных шпионов, разложили весь Восточный фронт).

Воспользовавшись ошибкой белых, мы почти в упор расстреляли два бронепоезда колчаковцев, с остальными завязали огневой бой. К этому времени батальоны Волынского полка перешли в контратаку.

Три часа бушевало сражение.

Потом мы несколько десятков верст преследовали колчаковцев, пока двигаться дальше стало невозможно: деревянные мосты через балки и речонки враг зажег, рельсы взорвал. Бронепоезд остановился на 20-м разъезде. Вообще установилась пока неподвижная линия фронта несколько западнее Перми.

Это письмо пишем вам с 20-го разъезда, но завтра отбываем через Саратов на Уральский фронт бить разных Дутовых, Сапожковых, не перечесть каких атаманов и белых казаков, сгори они в нашем огне!

Передайте привет землякам. Заверяем, что честь Старого Оскола не опозорим. Спасибо за Ваше письмо и за историческую справку о Старом Осколе. Это ведь хорошо сказано: «Суть старинные воины». Мы будем не хуже наших дедов и прадедов, завоюем право называться «суть революционными воинами». Да здравствует мировая революция! Смерть капиталу!»

Вскоре после этого письма в Старом Осколе оформился Боевой коммунистический отряд под начальством Андрея Межуева-Бабая. Под штаб отряда заняли одноэтажный дом купца Игнатова на Курской улице, через три дома от Укома партии, размещенном в доме купца Лихушина с фигурной башенкой над входом.

Перед беленьким домом Игнатова росли пять тополей, затеняя кронами семь больших окон основного корпуса и два окна пристройки. Но в военном отношении это считалось выгодным: из окон штаба легко просматривать улицу, но никто не мог с противоположной стороны рассматривать через окна внутренность штаба. Кроме того, через чердачную дверь, выходившую через козырьковый каменный парапет над фасадом здания на улицу, можно было вести огонь из пулемета между тополевых крон без риска быть обнаруженным: кроны поглощали огневые вспышки и дым выстрелов.

Лепные полукруглые обводы окон, ранее привлекавшие своей оригинальностью и скульптурным убранством. Теперь стали запретными для взоров: в штабе ЧОН день и ночь дежурили коммунисты и члены РКСМ, задерживая и проверяя личность всякого любопытствующего или расспрашивающего о доме Игнатова и установившихся в нем порядках.

Осторожность была нужна. С каждым часом все суровее и суровее становилось положение в стране, уезде и городе.

В половине апреля 1919 года Старо-Оскольский Уком РКП(б) и РКСМ созвали митинг молодежи на железнодорожной станции. Секретарь Укома партии, Рудоманов, громко читал и разъяснял опубликованные в газете «Правда» за 12 апреля «Тезисы ЦК РКП(б) в связи с положением Восточного фронта».

– Товарищи, – говорил он, – Западная армия Колчака захватила Уфу, генерал Деникин устремился с Северного Кавказа к Волге для соединения с Колчаком, чтобы совместно наступать на Москву и душить пролетарскую революцию. Не допустим этого, остановим врага своей грудью, как останавливали его на пути к Вятке наши старооскольские товарищи на бронепоезде № 14. В честь экипажа Старо-Оскольского бронепоезда и в качестве нашей клятвы верности Республике и готовности сражаться за нее и за дело Третьего Коммунистического интернационала транспортники продемонстрируют нам сейчас картинно нашу волю и нашу мечту о победе над всеми врагами мировой революции…

Рудоманов с трибуны выстрелил в воздух из ракетного пистолета. Когда красная шипящая звездочка ракеты взвилась над крышами и над деревьями, затрепетали ее розовые отблески в голубоватом тумане таявшего снега, послышался могучий гудок паровоза со стороны Набокино.

Взору участников митинга представилась потрясающая картина: транспортная организация РКСМ демонстрировала наступление Третьего Коминтерна на Антанту. Специальный паровоз был украшен флагами и оснащен пулеметами. Над ним развевался алый стяг: «Вперед, старинные воины-осколяне, вперед на Антанту!»

Паровоз, громыхая, мчался на всех парах. На нем сидели вооруженные коммунисты и члены РКСМ. Сверкали серые влажные штыки, отступал туман. Бледный дым просушенных для этого случая дров из Каменьковской ольховой рощи крутился клубами и наматывал, наматывал на себя туман, отчего за паровозом начинался мелкий дождь, будто ускорялся приход весны.

Потом послышался грохот, красные огни полыхали из-под колес, наезжавших на специальные петарды, соединенные проводами с фигурками «Антанты», «Колчака», «Деникина», разных белых генералов, американских банкиров и английских министров. Огонь пробегал по бикфордовым шнурам к петардам под куклами, и те взлетали вверх тормашками в клубах огня и дыма взрывов.

Это было грозное предупреждение Антанте и русским генералам, русским контрреволюционерам, мечтавшим о восстановлении капиталистов и помещиков в России.

После митинга вся организация РКСМ в Старом Осколе объявила себя мобилизованными, просила Губвоенкома включить ее в состав 2-й Курской дивизии РКСМ.

Получив обмундирование и оружие, молодежь выехала в лагерь дивизии, который находился в Горелом лесу, под Курском. Был среди других бойцов этой дивизии наборщик Старо-Оскольской типографии Николай Акинин со своими друзьями. В лагере день и ночь шли занятия, потомки старинных воинов готовились к боям с врагами на фронте гражданской воны и интервенции иностранцев.

Наступили пасхальные дни. Духовенство с амвонов проклинало врагов «веры Христовой», звало к «возлелеянию надежды и упованию на скорый приход мессии освобождения». Не называли имен Деникина и Колчака, не называли имен Ленина и большевиков, но об этом думали священники: проклинали коммунистическую партию, благословляли ожидаемый приход колчаковско-деникинской «мессии».

Подпольная контрреволюция оживила свою деятельность: на Оболонковой мельнице неизвестные лица бросили в рабочее колесо и разорвали на куски молодого контролера Упродкома, в Обуховском лесу нашли разрубленного пополам коммуниста, в Покровской экономии застрелили уполномоченного Совнархоза. Это был белый индивидуальный террор. Обстановка накалялась.

В несчастные часы пасхальной поповской агитации секретарь Старо-Оскольского Укома РКП(б) Василий Рудоманов, уроженец села Атаманского, со своим товарищем Николаем Волковым выехали из Старого Оскола в Лебеди уличить местного священника в контрреволюции. При этом они так спешили, что даже не поставили о своем выезде в известность начальника Старо-Оскольского уездного отдела управления Негуляева и командира Боевого коммунистического отряда ЧОН Межуева-Бабая.

А за ними следили враги по указанию священника и царского офицера Ф. Шерстакова. На «американке» (так называлась дорога через дамбу) была устроена засада. Сперва к Рудоманову начал приставать гармонист Миша «ры-ры», прозванный так в народе за странное поведение и какие-то умственные недостатки. Он хватился за револьвер Рудоманова, тот выстрелил, пуля легко ранила Мишу в шею. И вот тут нахлынула сидевшая в засаде толпа крамчанских мужиков.

Кулаки отняли у Рудоманова и Волкова револьверы, стали кричать:

– Антихристы застрелили православного, почти святого человека, «Мишу ры-ры». Смерть им на месте! Кончай сначала «Колю Гусака» (такое прозвище дали Волкову за его длинную шею и тонкий голос), а с секретарем коммунистов мы еще пропаганду насчет продразверстки разведем, скоро ли она кончится?

– Да он же не убит, – возразил Рудоманов, показывая на поднявшегося с земли «Мишу ры-ры». – Поглядите, живой…

– Ну, это его бог воскресил, а не вы! – ревела толпа. – Самосуд, народное правосудие!

Поддавая пинками и ругаясь, толпа спровадила Волкова и Рудоманова в помещение школы. На охрану встали добровольно многочисленные конокрады, сундучники, спекулянты, пострадавшие от революции и ненавидевшие комиссаров

Огромная толпа гудела всю ночь, а на утро начался самосуд. Этим временем удалось Лукьяновскому Дорошеву Тарасу Ивановичу, прозванному за длинные усы и грозный вид «Пугачевым-Бульбой» и «Булатом», послать в город извещение о бунте и угрозе расправы над Рудомановым и Волковым. В ЧОНе объявили боевую тревогу «факел».

А тем временем в Лукьяновке разыгралась трагедия: кулаки решили казнить городских комиссаров по одному.

Первым вывели Волкова.

Беременная жена «Миши ры-ры» под крики:

– Бей! Начинай! – перекрестилась и ударила безменом Волкова по обнаженной голове. Разъяренная женщина била упавшего Волкова, пока кто-то крикнул: «хватит, сдох!»

Под свист одичавшей толпы вывели Рудоманова со связанными руками. Женщина набросилась на него с меньшей яростью и с менее точными ударами безмена. А тут еще налетели на сход некоторые активисты, сочувствовавшие большевикам – Пугачев-Бульба, Петька, Гарненок, Кирюшка Гуркин.

– Что вы делаете, сукины сыны?! – кричали они, размахивая дубинками. Кирюшка Гуркин, недавно прибывший с фронта, даже выстрелил в воздух из револьвера. – Что вы делаете, нашу Лукьяновку карательный отряд разнесет за это в щепы…

Избиение Рудоманова прекратилось.

– Каратели! – закричал кто-то диким голосом. Все увидели отряд ЧОНовцев под командованием двадцатилетнего великана Межуева-Бабая, известного к этой поре на весь уезд. – Разбегайся, кто как может…

Стреляя на скаку и сверкая обнаженными саблями, ЧОНовцы решительно врезались в толпу, которая не успела разбежаться от школы.

Рудоманова и Волкова немедленно отправили на подводах в городскую больницу. Но Волков умер там от ран. Рудоманова вылечили. Он вскоре заболел тифом. Надломленный организм не выдержал.

Шли бои, гибли потомки старинных воинов во имя счастья будущих поколений.

Старооскольцы слышали доносившиеся с юга раскаты артиллерийского грома: во главе II-го похода Антанты наступала белая армия генерала Деникина.

В мае 1919 года к Старому Осколу подошла отступавшая из Донбасса 13-я Красная Армия, штаб которой разместился в доме купца Дьякова (где сейчас Кондитерская фабрика). Штаб 9-й дивизии разместился в селе Коробково.

Старооскольская большевистская организация призвала под ружье всех своих членов, за исключением оставленных на других постах. Секретарь Старооскольского Укома РСДРП(б) товарищ Федор Ширяев был назначен на должность комиссара 9-й дивизии.

24 июля 1919 года белые войска генерала Май-Маевского заняли Белгород, а ставленник Троцкого, специальный уполномоченный по обороне Курской области Бухарин запретил объявлять военное положение в Курской области, приказал войскам не вести боев на линии Старого Оскола, а отводить части к Ельцу.

Курские большевики самовольно ввели в Курске военное положение, хотя сделали это лишь 26 августа 1919 года.

В Старом Осколе находились в это время значительные государственные ценности, в том числе и часть республиканского золотого запаса, а на железнодорожной станции сосредоточилось много продовольствия и военного снаряжения. Разве можно было все это отдать в руки белых?!

Состоялось специальное заседание Укома партии и Ревкома (в заседании принимали участие Григорий Лапин, вступивший в должность Председателя Укома партии, так как Георгия Щенина партия взяла в аппарат Курского губкома; К. Рудоманов, выполнявший должность секретаря Укома в связи с уходом тов. Федора Ширяева на должность комиссара 9-й дивизии, и др. товарищи. От Ревкома на заседании были товарищи Бабраков и Бурицкий).

Решили защищать город своими силами до тех пор, пока будут эвакуированы на север все государственные ценности. Восьмисотенный отряд под командованием Андрея Емельяновича Межуева, усиленный пулеметной командой Ревкома, был специальным поездом доставлен в район Чернянки и занял оборону у моста через Оскол.

В Старом Осколе было организовано подполье. В железнодорожной диверсионной группе действовали Анпилов Константин Михайлович, молодой слесарь депо Александр Михневич и другие.

Политическую и агентурную группу возглавлял заместитель уездного комиссара продовольствия Георгий Иванов. Координировал всю деятельность подполья Мирошников Иван Федорович. Он же ведал тайным складом оружия во дворе дома № 13 на Белгородской (ныне Комсомольской) улице. Двора теперь уже нет, а домик сохранился. Он стоит на буграх за зданием Старооскольской средней школы, справа по дороге в слободу Гумны.

Вот фотоснимок этого дома.

Фото 86.

В ночь под 19 сентября 1919 года проследовали через Старый Оскол на север последние регулярные части отступавшей Красной Армии, и город остался лицом к лицу с белыми корпусами.

Три дня бились старооскольцы на рубеже Чернянки с неизмеримо превосходившими их силами белых. Более шестисот товарищей пали в боях, но три дня были выиграны: эвакуировано на север все ценное государственное имущество. Лишь по приказу Ревкома отошли остатки Старооскольского отряда от Чернянки и, оставив город, проследовали на станцию Касторная.

Большевик Сорокин Кузьма получил задание Укома партии взорвать или угнать бронепоезд белых. Он отправился на это опасное задание без всякого колебания. Но Сорокина Кузьму опознал и выдал белым один старооскольский городовой, бежавший в свое время из города и поступивший на интендантскую службу к Деникину.

Сорокин был повешен 23 сентября 1919 года в Новом Осколе. В тот же день деникинские войска вступили в суровый, расположенный на древних буграх, город Старый Оскол.

Деникин отдал специальный приказ сжечь Старооскольский «Смольный», то есть первое здание Совета. Шкуровцы из «волчьей сотни» со странным знаменем – волчья шкура с серебряными строками лозунга – «Смерть большевизму!», как варвары, окружили здание «Смольного» и зажгли. Остатки стен взрывали гранами, срыли до основания.

А теперь на этом месте народ построил трехэтажный дом-красавец. В нем живут рабочие механического завода и расположен один из крупнейших в Курской области магазин Книготорга. Нельзя, оказывается, уничтожить то, что дорого и нужно людям, ибо «неодолимо... то, что возникает и развивается».

Ниже мы помещаем фотоснимок нового здания, выстроенного на месте «Смольного».

Фото 87.

Это здание существует сейчас. Оно окончательно отделано в годы первой послевоенной пятилетки, когда город залечивал раны, нанесенные немецко-фашистской оккупацией.

Напряженной жизнью жило Старо-Оскольское большевистское подполье при деникинской оккупации, напряженно готовились к новым боям оскольские земляки, попавшие при своем отступлении в воинские формирования, сосредоточенные в Серпухове.

В Старом Осколе центром явок и обмена информацией между подпольщиками стала квартира бывшего владельца типографии старика Алексея Попова.

Всякий раз, как только приходили к нему связные, Попов подсаживался к пианино и, аккомпанируя сам себе, пел:

«…Коль славен наш господь в Сионе,

Не может изъяснить язык:

Он славен в небесах, на троне,

И в былинках на земле велик…»

Это для маскировки и показа белым патрулям, что будто бы дом Попова вполне политически благонадежен.

Подпольщики тем временем беспрепятственно обменивались мнениями, договаривались о дальнейших действиях, составляли разведывательные сводки для переправки к своим через линию фронта, а также для Георгия Дмитриевича Иванова.

Самому Иванову в последнее время было запрещено подпольщиками показываться в городе даже глухой ночью, так как руководитель местного карательного отряда изменник Лаптев внес Иванова в список смертников и охотился за ним.

Приходилось поэтому связным все необходимые для Иванова сведения передавать через его младшего брата Яшу, сумевшему войти в доверие к казакам (Яша и братья Красовицкие бесплатно ухаживали за казачьими лошадьми, а это казакам нравилось).

И вот однажды едва не произошел провал, когда Яша Семенов пробирался на тайную квартиру брата с важными документами.

На этот раз он как-то особенно боялся каждого шороха, каждой тени. Наверное, это происходило потому, что подпольщик Андрей Карпушин предупредил о замеченной им слежке чеченцев за Яшей и сказал: «С завтрашнего дня к коням больше не подходи, почту буду тебе передавать для Георгия в очереди за хлебом в магазине купца Власова…»

Петляя через двери и калитки, чтобы уклониться от встречи с патрулями, Семенов добрался, наконец, до кирпичного сарая реального училища на Гуменском спуске.

«Кажется, никого, – подумал с радостью и, прислонившись спиной к стене, начал осматриваться. – Теперь еще немного и… дома…»

Вдруг вывернулись откуда-то два пеших чеченца с винтовками и шашками. В папахах, в бурках. Не патрульные, а на добычу вышли: пограбить, убить, чины заработать.

Один из них схватил Семенова за руку.

– Жиды, коммунисти знаешь? Покажи!

– Я живу в Казацкой, – соврал Яша, – в городе никого не знаю…

– Ведешь на своя квартира! – распорядился чеченец.

– Хорошо, пойдемте, – сказал Семенов, а у самого вся одежда потом пропиталась от страха.

Пройдя мимо своего дома в направлении Подгорной улицы, Семенов продумал еще один план побега от чеченцев.

– Мне оправиться надо, – сказал и сейчас же присел у двора бухгалтера Корочинцева.

Только чеченцы отвернулись, Семенов прыгнул через забор и крышу погребка, перевалился в темноте за бугор и нырнул в свой садик.

Чеченцы подняли стрельбу наугад, так как не видели, куда делся в ночи парень.

– Что с тобою? – тревожно спросил Георгий. – Почему так долго задержался? Это по тебе стреляли?

Выслушав рассказ Яши, Георгий некоторое время задумчиво стоял у окна, прислушивался. Потом присел на стул, положил на подоконник револьвер и сказал:

– Давай мне бумаги, ложись спать. Ложись-ложись, если что случится, я разбужу. Сам я не буду спать всю ночь. Не пришли бы непрошенные «гости», нужна бдительность.

…Город Серпухов, куда к этому времени перевели из села Сергиевского штаб Южного фронта, походил на большую крепость, готовящуюся к грандиозной вылазке. Десятки тысяч солдат, в том числе и прибывшие сюда старооскольцы, круглосуточно занимались боевой подготовкой. Здесь как бы аккумулировалась вся военно-революционная энергия Советской страны, готовой с минуты на минуту выпрямиться во весь свой исполинский рост и ударить по второму походу Антанты всесокрушающим кулаком.

В день большого парада войск в Серпухове на фронте шли бои, втягивались все новые и новые части. Деникин продолжал надеяться на успех.

Старо-Оскольский запасный батальон, отведенный в свое время через Щигры и Курск в Орел и расположенный там, в Кромских казармах, развернулся в несколько маршевых батальонов, в одном из которых находился взвод старооскольских членов РКСМ во главе с Васей Кандауровым.

13 октября 1919 года, когда мамонтовцы ворвались в Орел и мчались по Дворянской улице, разведвзвод Кандаурова отправив бойца к командиру батальона с донесением, что можно двинуться мимо кадетского корпуса на свободную пока от белых Мценскую дорогу, а сам открыл огонь из ручных пулеметов по головным белогвардейцам.

На улице образовалась груда казачьих и конских трупов. Белые отступили. Помчались в обход. Но время уже было ими потеряно: разведчики оторвались от казаков, через час нагнали двигавшийся к Мценску свой батальон.

В пути стало известно, что Красная Армия перешла в решительное контрнаступление и что батальон включается во 2-ю бригаду, в 39-й стрелковый полк и должен двигаться с боями в сторону Воронежа через Елец и Графскую.

Весь взвод Кандаурова был влит в 14-ю роту под командованием бывшего офицера Банвахеева и начал свой боевой путь на Воронеж.

К этой поре конники Буденного уже соприкоснулись с белыми на всем протяжении от станции Графская до Усмани и Тулиново, ударив по эскадронам Шкуро.

В панике белые оказались склонными верить различным ложным слухам. Это их психологическое состояние было использовано: переодетые под шкуровцев буденовские конники сообщили в штаб Шкуро, что красные обходят их с фланга и тыла, хотя в самом деле на выручку Шкуро под Воронежем спешили мамонтовские части.

В течение шести часов конники Шкуро и Мамонтова сражались между собою, пока поняли, что стали жертвой военного обмана.

Результаты дезинформации понравились Семену Михайловичу Буденному. Он приказал разведке штаба включиться в телеграфную связь Шкуро и передать ложный приказ о наступлении красного конного корпуса на Лиски. Шкуро был снова введен в заблуждение и перебросил часть своих сил на ожидаемое направление удара юго-восточнее Воронежа, хотя Буденный готовил действительный удар с северо-востока.

Хитрить приходилось, так как перевес сил Шкуро над буденовцами был очевиден: против 5500 буденовских сабель и двух бронелетучек, созданных в свое время рабочими воронежских железнодорожных мастерских, Шкуро и Мамонтов располагали десятью тысячами сабель, двумя полками пехоты и семью отличными бронепоездами.

Ударная группа Южного фронта, руководимая Орджоникидзе и составленная на 3-й и 4-й армий, шестнадцать суток вела ожесточенные бои в районе Орел-Кромы. Город Кромы шесть раз переходил из рук в руки.

Ленин весь был поглощен происходящими на фронте событиями. Помогал советами, присылкой войск и боеприпасов, требовал информировать его о всем происходящем по прямому проводу, горел и сиял, не чувствовал болезни и усталости: успешно выполнялся его лозунг «Все на борьбу с Деникиным!»

19 октября буденовцы почти целиком истребили под Воронежем Кубанскую дивизию, батальон пехоты и захватили «бронеплощадку «Азовец», бронепоезд «Генерал Гусельников», пятьдесят пулеметов, четыре орудия, много винтовок и пленных, 24 октября захватили Воронеж вместе со штабным поездом генерала Шкуро.

Сбитые с рубежей Дона и Икорец, мамонтовцы и шкуровцы сосредоточились на Касторной, чтобы удержать ее и остановить наступление красных.

«Наступает момент, когда Деникину приходится бросить все на карту, – говорил Ленин. – Приближается решающий момент на Южном фронте… Нужно, чтобы наше наступление было превращено в массовое, огромное, доводящее победу до конца!»

По воле партии и ленинского гения разворачивалось и нарастало огромное наступление, несущее победу.

Орджоникидзе писал Ленину:

«Дорогой Владимир Ильич!

3 ноября в 6 часов утра нам удалось прорвать фронт противника в районе шоссе Кромы – Фатеж… В данный момент мы пехотными и кавалерийскими частями в тылу у противника… Лучшие дивизии его – Корниловская и Дроздовская – в панике отступают. Если дальше пойдет так, скоро пошлю телеграмму из Курска… Вообще на всем Южном фронте мы накануне больших событий… Только, Владимир Ильич, ради всего, трубите в печати, не давайте заснуть тылу. Самое незначительное внимание тыла радует красноармейцев, как маленьких ребят».

И Ленин трубил, будил тыл, вдохновлял фронт, зажигал огнем отваги и героизма земляческие полки и батальоны, многие из которых прямо с Серпуховского парада двинулись на фронт, в бой.

Из штаба Революционного Военного Совета Южного фронта сообщили, что удовлетворено ходатайство сводного Старооскольско-чернянско-касторенского земляческого батальона о выделении его из состава Н-ской дивизии для действия по железнодорожной линии от Ефремово и на юг, чтобы принять участие в освобождении родных мест от белых.

… Батальон под командованием Межуева-Бабая двинулся из Ефремово на станцию Тербуны. Первые стычки с белыми оказались успешными: станция за станцией сдавались, пока батальон дошел до Касторной. Здесь были большие силы белых, и они успели закрепиться.

В течение ночи Межуев-Бабай трижды водил батальон в атаку, но безуспешно. Третья атака состоялась утром. В самом начале боя Межуева сильно контузило взрывом и осколком снаряда ранило в шею. Власть перешла к его заместителю Александру Мещанинову.

Отправив раненого Межуева-Бабая через Тербуны в Елецкий госпиталь и заняв со своим батальоном оборону в снеговых окопах на подступах к Касторной, Мещанинов сейчас же решил послать лазутчиков в Старый Оскол для связи с подпольем: двое переоделись казаками, третий, Афанасий Федотов, пустился в путь с документами на имя каплинского крестьянина, Чеснокова. Для «казаков» раздобыл верховых коней с седлами и нужное вооружение, для Федотова – добрую лошадку, впряженную в розвальни, крестьянский тулуп.

Задачи у лазутчиков были разные: «казакам» надлежало военная разведка, Федотову – связаться со Старо-Оскольским подпольем через каплинского связного по кличке «Черепок» или непосредственно с Константином Анпиловым, Иваном Мирошниковым или Георгием Ивановым, организовать диверсии против белых эшелонов и остановить подвоз войск и боеприпасов к району Касторной, подготовить подполье к массовому вооруженному выступлению.

Продолжение следует

Отзывы к главе №23

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «ЧАСТИЧКА РОДИНЫ (Из истории города Старого Оскола. Вариант 1960 г.)» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1371217220 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2671

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'ЧАСТИЧКА РОДИНЫ (Из истории города Старого Оскола. Вариант 1960 г.)' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика