Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №6

Из книги МОИ ЗАПИСКИ. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. Том 2 (5января 1944 г. - 15 мая 1945 г.). Автор: Евгений Белых (belyhen)


Тетрадь 10-я (5 января – 17 апреля 1944 г.) Продолжение 4

… Преследуя немцев, мы миновали Могилу раскопанную, совхоз имени 25-го Октября, Трудолюбовку, и в двенадцатом часу овладели Владимировкой. Здесь, на правом берегу Буга, было мало разрушенных и сожженных хат, зато в большом количестве полыхали на полях и дорогах брошенные немцами автомашины. Преследовали мы немцев весьма энергично. Почти на их плечах мы ворвались в деревни Счастливое, Николаевка, Ново-Головнево, Мариновку и в хутор Алексеевка. Здесь мы захватили немцев на привале. Среди них поднялась невообразимая паника. Бросив оружие, повозки, хлеб и консервы, немцы с криком и гамом разбежались по бурьянам полей, по темным в ночи балкам. Это произошло в ночь под 29 марта, в 40 километрах западнее Буга. Захваченные пленные показали, что немецкое командование, когда русские подойдут к своим государственным границам, обещает применить газы. Один из немцев попросил разрешение спеть песенку, которую немецкие солдаты сложили в окопах на Буге.

Из-за любопытства мы разрешили.

Немцы, сев в кружок, завыли. Они пели о своих неудачах, сетовали на Гитлера, грозили расправиться с ним и с Геббельсом. Но в этой песне не слышно было раскаяния самих фрицев за их дела. Они не смогли надеть ярмо на советских людей и потому пели:

«Запряжем мы Гитлера в ярмо,

А Геббельса в дышло:

Три года воевали,

Ничего не вышло…»

… Радиосвязь с дивизией потеряна, с соседями также. Лишь под утро уловили наши радисты позывной командира дивизии генерал-майора Богданова. Я встал у микрофона. Выяснилось, что генерал с несколькими спутниками нажимал за нами пешим ходом, т. к. его «Виллис» и все другие транспортные средства пошли через Первомайск и неизвестно когда догонят нас. Генерал приказал нам дальше не двигаться, пока он догонит наш полк. Я сообщил об этом майору Котову, и он принял решение дать людям отдых в Алексеевке.

Пленных мы загнали в сарай, вокруг деревни выставили охранение и, утомленные боями и походами, крепко заснули. С большим трудом растолкал меня утром ординарец. Котов сидел уже за столом. Перед ним стоял огромный горшок молока и лежала гороподобная буханка белого хлеба. Возле стола суетилась бойкая хозяйка, упрашивала гостей кушать побольше и все щебетала комплименты: «Яки ж вы уси гарны, яки гарны!»

… Здесь – Одесская область. Синкретизм обычаев, быта, нравов: русские, украинские, молдаванские. Здесь еще имели хождение румынские леи, румынские календари висели на стенах изб, но уже с новой силой полыхал советский патриотизм и любовь населения к Красной Армии. Украинки тащили солдатам мясо, яйца, молоко, белый хлеб, мед. К штабу подходили группы молодежи, вооруженной немецкими винтовками, опоясанной немецкими металлическими лентами с патронами, с подвешенными у ремней немецкими гранатами. Молодежь упрашивала командира включить ее в свой полк и взять с собой в наступление против немцев. Мы этого не имели права делать, и мы направили молодежь в Первомайск: там уже формировались полки украинского пополнения Красной Армии.

… В 16 часов, наконец, догнал нас генерал-майор Богданов. Он сообщил, перехваченную им по радио, новость: 28 марта Третий Украинский фронт занял Николаев.

После пятнадцатиминутной беседы с генералом мы подали полку сигнал на выступление.

Немцы, видимо, посчитали, что мы совсем отказались от преследования их. Они безмятежно хозяйничали в пятнадцати километрах от нас в селе Ново-Павловка. Оттуда прибежали в Алексеевку два мальчика, посланные колхозниками, узнавшими от самих немцев, что советские войска уже в Алексеевке. Ребятишки рассказали нам, что в Ново-Павловке у многих жителей есть оружие и что жители, как только подойдет Красная Армия, нападут на немцев с тыла.

Мы направили с ребятишками наших разведчиков, а вслед за ними двинули полк.

В десять часов вечера, бесшумно подобравшись к Ново-Павловке, мы залегли в бурьянах на самой ее окраине. Прибывшие два разведчика сообщили, что в селе все готово и народ ждет только сигнала. Сигналить – красной ракетой.

Связные, как ящерицы, расползлись в батальоны с приказанием командира полка. Через десять минут должно начаться дело.

Как утомительно долго текли эти десять минут. Казалось, что время застыло и никогда не двинется с места. Чтобы оно скорее прошло, я повернулся на спину и начал считать звезды, поблескивающие через разрывы облаков.

– Ну, пора! – промолвил майор Котов. – Сигналь, начальник…

У Котова была привычка всегда почему-то называть меня «начальником». Но сегодня он сказал это с какой-то особой теплотой, точно жалел, что прервал мои мысли или опасался не увидеть меня после битвы за село.

Подняв над собой ракетный пистолет, я нажал на спуск.

Ракета, зашипев, описала огненную дугу и, точно серп, врезалась концом в одну из соломенных крыш деревенских сараев. Вспыхнул огонек, колыхнулся, точно факел, побежал к гребню.

«Непорядок!» – мелькнуло в моем мозгу. Но в тот же миг затрещали выстрелы из края в край по всему селу. Заполыхали десятки ракет, загрохотали гранаты, поднялся крик. Кричали женские голоса, мужские и женские. Кричали немцы. Кричали и наши солдаты. В село стрелять нам было нельзя: там были и свои. Мы ударили по окраинам, по дорогам, по мосту.

Через полчаса все было кончено: остатки немецкого гарнизона, пользуясь темнотой, бежали через высокий бугор к Ивановке. Группа немецких солдат явилась в плен. Их конвоировал поляк Иоган Вейтеховский из 203 полка.

Наши батальоны безостановочно двинулись за отступавшими немцами. Мы, поблагодарив население за помощь, также направились к Ивановке со всем штабом. На память о бое под Ново-Павловкой женщины подарили нам красный платок, привязанный на длинный шток. С ним, как с флагом, население вступило в бой против немцев, помогая нам очищать свою родную деревню.

Заняв Ивановку, мы связались по радио со штабом дивизии. Нам сообщили новость: 1-й Украинский фронт занял 29 марта Черновицы. Потом мы приняли шифровку с указанием нашей дальнейшей задачи. Нам предлагалось круто повернуть на юг и наступать через Ново-Ивановку, Украинку, Федоровские дворы к Николаевке 3-й, чтобы захватить переправы на реке Тилигул.

За Федоровскими дворами наши разведчики поймали двух странных людей. Один был стариком и называл себя колхозником из деревни Николаевки 3-й, а второй – настоящий немец, тоже очень пожилой. Старик говорил и по-украински, и по-русски и по-немецки. Немец по-русски почти ничего не понимал.

Из опроса удалось установить следующее. Старик Петр Иванович Гарбузенко во время мировой войны 1914–1918 годов опал в плен к немцам и работал в южной Германии в одном из кулацких хозяйств. В этом же хозяйстве работал в батраках Карл Мюллер из Аугсбурга. Там они и познакомились. А в Отечественную войну в Николаевку 3-ю, отступая под натиском Красной Армии, прибыл командир 64-й немецкой армии. Тонкий такой, высокий, рыжий сорокалетний генерал. Перед ним все тянулись, а он никому – ничего. Только распоряжения отдавал, да и то через адъютанта, похожего на армянина. Старик, на квартире которого остановился генерал, притворился незнающим немецкого языка и преданным немцам, и те перестали его опасаться, разговаривали открыто. А однажды, это было 26 марта, прискакал верхом на лошади солдат с пакетом. Пакет передал адъютанту, а сам присел на завалинке ожидать ответа.

Старик узнал в нем давнишнего знакомого – Карла Мюллера. Узнал и тот старика. Разговорились помаленечку, а старик и предложил Карлу сдезертировать. Все равно, мол, немецкой армии капут. Мюллер согласился. В тот же день старик упрятал его в погребе и скрывал целых четыре дня. А вечером 28 марта командующий 64 армией выехал из деревни, через день и все остальные немцы ушли из села за речку Тилигул и окопались там на буграх. Но немцы взяли за привычку приходить в деревню и шарить по погребам в поисках пищи. «Вот и решили мы с Карлом уйти оттуда к своим, чтобы поскорее с Красной Армией встретиться, – заключил старик свой рассказ. – А насчет дорог, по которым немцы бежать собрались, вам Карл может по карте показать. Он генеральский пакет никуда не возил, а разорвал и прочитал, что было понятным…»

Я подозвал Карла, приказал ему объяснить отобранную у него нашими разведчиками карту.

Карл объяснил: генерал приказал отступать, если русские не будут сильно мешать, по маршруту № 1, через Березовку (около 60 километров от Николаевки), Александровку (В 110 километрах от Николаевки) до Одессы, а оттуда он собирался уехать куда-то морем.

В случае сильного нажима со стороны русских, генерал наметил маршрут № 2 (неудобный, гористый) – через Секретарку, Шараево, через станцию Затишье, через Кучерган и в Тирасполь.

Взяв старика и Карла Мюллера в качестве заложников, ускоренным маршем устремились к Николаевке 3-й, в районе которой, по показанию старика, еще целы были мосты через Тилигул.

Ночью под 31 марта мы без боя заняли Николаевку 3-ю, захватили мост через Тилигул, но не смогли пробиться дальше. Как и сообщил нам старик, немцы, действительно, создали на буграх за речкой очень прочную оборону, и нам пришлось подождать, пока подтянулась наша артиллерия. Она отстала от нас потому, что не смогла пройти по болотам и буеракам, где очень быстро продвинулся наш полк. Артиллерия двигалась под охраной пехотной роты по дороге, кружным путем.

Развернув рацию, мы связались со штадивом, передали обстановку, получили дальнейшую задачу и были проинформированы о важных событиях: нашей дивизии присвоено наименование «ПЕРВОМАЙСКАЯ», первый Украинский фронт занял Тарнополь.

В ночь под 1-е апреля 1944 года форсировали Тилигул и с хода заняли Татьяновку. Захвачено двадцать пленных. Среди пленных – солдат 205 отдельного батальона Генрих Гейнц из Гамбурга. Этому остолопу девятнадцать леи, а он ничего не знает о том, кто такой Тельман. Однако, Генрих Гейнц, под общий хохот штабистов, рассказал арийскую свою генеалогию до времен Арминия Германика. Пусть ляжет грех на нашу душу: мы не пожалели автоматной очереди на этого тевтона, воспитать его все равно не воспитаешь, а суд ждать долго. Пришедшая в наш штаб пятнадцатилетняя девочка Ариша показала нам следы зубов на своей шее и на руках: садист Генрих Гейнц, как показала Ариша, подверг ее насилию.

……………………………………………………………………………….

В 16 часов 1 апреля мы прорвались к хутору Докторову. Здесь нам сдалась в плен группа немецких конвоиров, угонявших женщин-евреек на Запад. Среди сдавшихся был двадцатитрехлетний Фридрих Фламм, расстрелявший сегодня своего обер-лейтенанта за попытку поставить под пулемет всех конвоируемых женщин. Это редкий случай в немецкой армии, когда солдат ее стал человеком. Впрочем, у нас не было времени выяснить психологические причины такого поступка Фридриха Фламма. Может быть, он понял, что ему не уйти от Красной Армии и потому совершил гуманный поступок, а, возможно, он просто влюбился в одну из девушек-евреек, которые были среди конвоируемых. Одна из женщин нас очень просила оставить Фридриха с ними именно потому, что «парень умирает по Сарочке, кареглазой красавице из Одессы».

Всех пленных мы сопроводили на этапный пункт, а сами двинулись дальше. Нам нужно было пробиваться к хутору Преображенскому. Там должны были сосредоточиться полки трех дивизий – 8 ГВДД и 81-я из 2 Украинского фронта, 93-я – из 3-го Украинского фронта.

Население здесь больше молдаванское, русский язык люди знают плохо и не умеют объяснить толком, какая дорога куда ведет. А тут еще надвинулись тучи, полил дождь, стало темно. Людей пришлось вести по азимуту. Шли очень долго по топким полям, по балкам, посадкам и ручьям. Справа сыпался на нас дождь трассирующих немецких пуль. В задних рядах роптали мокрые усталые люди: «Наверное, сбились мы с пути, идем вдоль фронта, не долго и в лапы к фрицам попасть». Особенно, заметил я, волновались старшие лейтенанты Ковалев и Батыцкий. Пришлось отстранить их от охраны полкового знамени за малодушие.

Шли мы долго, но правильно. В темноте различили мы черные силуэты хат, рисовавшиеся на фоне неба. Остановились, выслали разведку. Оказалось, немцев в хуторе нет уже с половины дня 1-го апреля, а все хаты набиты солдатами различных дивизий нашего и третьего Украинского фронта. Так и должно было быть по условиям нашей задачи. А что немцы убежали, мы о них сегодня не жалели: по грязи далеко не уйдут, нагоним.

В хуторе трудно оказалось найти какое-нибудь укрытие от дождя. Солдаты были везде, – в хатах, в сараях, в стогах соломы, даже в канавах, над которыми они натянули палаточные навесики от дождя. Под кровлей одного сарая толпились и сидели, как попало, пленные немецкие солдаты, охраняемые нашими автоматчиками. Один их немцев, невидимый в темноте, на ломаном русском языке вполголоса пел частушки:

«Ин Руссия ми ехал на танках,

Нах Дотчлянд ходим на палках…»

………………………………………………………………………………..

Утром 2 апреля мы почти без боев, не считая мелких стычек с заблудившимися группами немцев, продвинулись от Преображенского через Лидовку и хутор Рощ к местечку Жовтнево (Петроверовка). Впереди нас здесь уже прошли танковые войска. Они разнесли весть о советских победах, и на встречу нам все чаще и чаще двигались мужчины с торбами за спиной, в штанах из крапивных мешков, в тряпье. Это из числа тех тысяч советских граждан, отбитых нашими танками у немецких конвоиров, гнавших народ на немецкую каторгу.

В кюветах дороги валялись убитые немцы. Иные из них, задрав ноги, лежали лицом в дождевой ноге, точно утоляли великую жажду. Другие растянулись вдоль кювета навзничь и дождь хлестал их рыжие лица. А у моста, настигнутый советскими пулями, немецкий офицер застыл на ракушках. Опираясь локтями о бруствер кювета, он смотрел мертвыми глазами в землю. Из разбитого рта в мутную лужу капала кровь. Они не ушли домой, эти завоеватели мира. Пусть дети их и дети детей знают, как непрошено ходить в Россию.

В 2 часа дня мы вступили в местечко Жовтнево. Это районный центр Одесской области, имеющий до 600 домов, большей частью каменных с черепичными и железными кровлями. Много жилищ с своеобразной глино-насыпной кровлей. По улицам Жовтнево шумели танки, самоходные орудия, «Катюши». Это наступала на немцев Россия. Огромная, непостижимая страна, много раз уничтожаемая и всякий раз уничтожавшая своих врагов.

К вечеру мы настигли немцев южнее Жовтнево, на высоте 151.7 прямо за окраиной Ковалевки (в четырех километрах южнее Жовтнево). Разгорелся жаркий бой. Мы медленно продвигались, имея намерение прорваться к Сталино (Каторжино).

Часам к 8 вечера погода совсем испортилась: подул северный ветер, началась снежная вьюга. Не видать ни зги. Даже немецкие ракеты не в состоянии были осветить густой от снега воздух. Драться пришлось на ощупь. К полночи высота оказалась в наших руках и мы открыли себе дорогу на Сталино. Но был получен неожиданный приказ генерал-майора Богданова изменить маршрут наступления и начать движение на Виноградовку и Ново-Михайловку.

………………………………………………………………………………..

в Ново-Михайловку мы не попали, так как в Виноградовке получили новый маршрут: Переплетковка 2-я, Мардаровка, Еленовка, Путиловка. Это означало, что на нашу долю выпала задача перерезать железную дорогу Слободка-Раздельная и лишить маневра одесскую группировку немцев, повиснув у нее на левом фланге.

Бой за Переплетковку вторую мы завязали часов в семь вечера 3 апреля. Немецкий гарнизон, как выяснилось потом, не ожидал появления войск Красной Армии так скоро. Дня три перед нашим приходом в Переплетковке был какой-то немецкий генерал. Он здесь хвастал, что наступление Красной Армии приостановлено, и немецкие войска прочно удерживают позиции чуть ли не на Буге.

Нам почти не пришлось применять пушечного огня, если не считать двух выстрелов по глинобитному сараю, в котором засело десятка полтора немцев. Прямой наводкой орудие разнесло стену. Оставшиеся в живых три немца, бледные и грязные, выскочили из пыли и дыма с поднятыми руками. В это же время наши автоматчики прочесывали деревню, вытаскивая фрицев из закромов, с потолков, из ям и больших винных бочек с выбитым дном. Всего в плен было взято человек пятьдесят, да десятка три было перебито.

Закончив бои за Переплетковку, мы устремились на Мардаровку. Дорог здесь между деревнями почти нет, и наступать нам пришлось целиной, по рвам и буеракам. Здесь так много бугров, балок и лощин, что вся местность казалась волнистой. Наступление наше осложнялось еще и некоторыми побочными обстоятельствами: поднялась вьюга такой силы, что людей валило с ног. Кроме этого, появился откуда-то майор Комаровский со своей Раисой Приблудной, и в полку оказалось двоевластие (Комаровский себя считал командиром полка и Котов тоже. Дело дошло буквально до драки. Ну, это еще пусть, куда ни шло. Беда была в другом: ни тот, ни другой командир не хотели принимать решения о дальнейшем ходе боя). Связавшись с командирами батальонов, я от имени командира полка, имея на это уставное право, дал на свой страх и риск указание сбить немецкие заслоны и к утру 4 апреля овладеть Мардаровкой. Батальоны обошли высоты, на которых немцы наиболее рьяно сопротивлялись, сбили заслоны на лощинах и балками вышли к Мардаровке. Часть сил ворвалась в деревню и начала очищать ее от немцев, а часть развернулась фронтом к полю, чтобы не впустить в деревню тех немцев, которые продолжали еще сидеть на буграх и в соседнем хуторке. К утру мы оказались полными хозяевами Мардаровки. Но тут началось самое любопытное явление. Немцы, промерзшись хорошенько в поле, прислали своего парламентера с просьбой взять их в плен и поскорее накормить. Мы согласились. Часам к десяти утра прибыли в плен не только немцы, сидевшие в поле, но и те, которые были в хуторе. Последние приехали в плен верхом на лошадях, что послужило поводом для наших бойцов хохотать до упада: немцы ехали на вороных большекостных ганноверских кобылах, сидя по трое на каждой и поддерживая друг друга подмышки. А верхами они поехали потому, что идти им оказалось не в чем. Хуторские жители, прослышав о приходе Красной Армии, отняли у немцев сапоги и валенки, в некоторых даже совсем убили топорами. Где тонко, там и рвется… Прибывшие сдаваться в плен, сами недавно, как маньяки, заскакивали в крестьянские хаты и хватали все, на что падал их взгляд. А теперь они покорно вытряхивали на стол содержимое своих карманов. Тут были нитки, пуговицы, мелочь. Были и порнографические открытки. По вещам в кармане можно судить о самом человеке: одно другого стоит...

………………………………………………………………………………..

Продолжая выполнять задание командования, 22 гвардейский Воздушно-Десантный полк к исходу 4 апреля с боями вышел на рубеж Еленовка–Дубосары Одесской области. Тут получили очень ответственную задачу – немедленно нанести удар по немецким войскам, охранявшим железную дорогу Слободка–Раздельная–Одесса, перерезать дорогу и обеспечить ввод в пробитую брешь частей второго эшелона, который командование берегло для развития успеха и оперативного маневра.

Сил для решения задачи обычными способами у нас явно не доставало. Посоветовавшись с командиром полка майором Котовым, мы решили немедленно организовать захват контрольного пленного в районе железнодорожного полотна. Обстановка для поиска была подходящая: по-прежнему крутила снежная вьюга столь густая, что в одном метре от себя нельзя было уже ничего рассмотреть, а шум вьюги маскировал собой шорох шагов и всякие другие звуки, связанные с движением человека.

Пока шел поиск, мы готовили полк к выполнению операции. Все бойцы дополучили боеприпасы до положенной нормы, артиллеристы проверили пушки, обучили группы приданных им пехотинцев искусству перекатывания орудий (мы не собирались вести пушки на лошадях, т. к. своим ржанием они могли выдать нас и сорвать дело), личный состав был введен в курс предстоящего боя, каждый в касающейся его мере. Политработники провели необходимые беседы. В результате всего мы отлично покормили бойцов, выдали положенную по закону порцию водки и настроение нашего народа оказалось на высоком уровне, достойном предстоящего дела.

Поиск удался. Пленный обер-ефрейтор Альфред Штоль с солдатской книжкой 1 роты, 154 пп, 384 пд, 7 армии немцев, с перепугу дал нам довольно точные данные о немецких войсках, расположенных перед нами. Особый интерес для нас представляло то, что немцы ждали удара только на станцию Веселый Кут со стороны шоссе из районного центра Цебриково. В эту сторону немцы нацелили свои пушки, пулеметы, развернули минометные батареи, поставили засадные танки. Важно было в показаниях обер-ефрейтора, что немецкое командование намечало во что бы то ни стало удержать участок дороги на нашем направлении для облегчения перегруппировки своих сил и увода многочисленных эшелонов с военным и невоенным имуществом.

Немцы располагали пятикратным превосходством по отношению к нам, и мы решили внезапным ударом свести это превосходство к нулю, напасть на немцев с неожидаемого направления, лишенного дорог и полного балок и буераков. Выбросив впереди себя разведывательные группы азимутного направления, мы именно по бездорожью двинулись к полустанку Путиловка, северо-западнее станции Веселый Кут. Шли в непроглядной тьме, утопая по пояс в снегу. Над нами бесилась вьюга. Но мы не обижались. Шум вьюги даже радовал нас: в нем тонули звуки падения поскользнувшихся, шорохи движения людей, характерное постукивание передвигаемых пушек.

Двигались мы очень медленно: на руках тащили пушки, минометы, пулеметы, сумки с патронами, связки мин и снарядов. Кроме того, мешали минные поля. Неведомо каким чутьем угадывали их в кромешной тьме наши саперы, проделывали в них узкие проходы, пропускали бойцов чуть не цепочкой (делать широкие проходы было некогда). Когда ночная тьма ослабела и восток заиграл предутренним посветлением, мы вышли в балку перед самым полотном дороги. Здесь майор Котов построил боевой порядок в линию для одновременного удара по врагу, приказал командирам батальонов нащупать немецкие передовые посты, но не уничтожать их, а вынуждать к бегству, после чего преследовать с максимальной скоростью.

– А минные поля? – обронил кто-то недоуменную фразу.

Майор Котов улыбнулся:

– Немецкие посты, наверное, знают проходы в своих минных полях. Поэтому я и советую вам не спешить уничтожать кур, несущих золотые яйца: удирая от нас, они покажут свои проходы в минных полях. Понятна ли вам моя идея?

Идея была всем понятна. Через несколько минут все снова пришло в действие. Минометы были поставлены на огневые позиции в готовности дать огонь по ракетному сигналу. Пушки катились непосредственно в пехотной цепи. Небольшой резерв командира полка двигался по балке в готовности сманеврировать на поддержку любой из трех групп боевого порядка по указанию командира полка (В практике оказалось полезным держать резерв и за центром боевого порядка, хотя еще в русско-японскую войну 1904–1905 годов пришли к невыгодности такого размещения резерва. Но там речь шла о резерве больших частей, растянутых на многокилометровом фронте. В этом случае было выгоднее держать резерв за угрожаемым или намечающим маневр флангом. У нас было другое обстоятельство, и мы решили по иному).

Вскоре послышался крик, шум, треск автоматных очередей: наша правофланговая группа напала на передовой немецкий заслон, захватив его прямо в блиндажах, в которых он скрывался от снежной вьюги. Сейчас же, точно подхваченный вьюгой шум с правого фланга покатился через центральную группу налево. Мы к этому времени уже ворвались в полосу древесных насаждений, защищавших полотно дороги от снежных заносов. На фоне этой густой посадки наши силы показались более многочисленными, чем они были в действительности (в бою очень легко, особенно в сумеречное время, принять дерево за солдата. Это еще Ермак Тимофеевич, покоритель Сибири, заметил в конце XVI века: известен его прием выставления на лесных опушках и даже на лодках хворостяных чучел, принимаемых в сумерках татарами за казаков. Любил Ермак Тимофеевич вести бой, имея за спиной лесную чащу, на фоне которой «воины множились»).

Немцы, напуганные неожиданностью и явно переоценив наши силы, пустились наутек так стремительно, что мы на их плечах, благополучно миновав полосу минных заграждений, ворвались прямо на железнодорожное полотно и начали в упор расстреливать железнодорожную охрану.

Наша левофланговая группа вышла тем временем на дорогу между Путиловкой и Добрым Лугом, откуда начала обстреливать пушечным огнем немецкую резервную колонну, появившуюся с запада, из деревни Мацкулы. Туда же, по ракетному сигналу, ударили наши минометы. Немцы, видимо, решили, что их окружают (чувство естественное, когда со всех сторон рвутся снаряды и мины), и многосотенной беспорядочной толпой бросились бежать на юго-запад. Это позволило нашим правофланговой и центральным группам изменить фронт с западного направления на юго-западное и ударить немцам с тыла.

С полотна дороги мы отчетливо видели, как метались среди бегущих солдат немецкие офицеры. Они стреляли в бегущих, били их рукоятками «парабеллумов», но ничто не помогло. Паника, охватившая солдат, продолжалась. Лишь в районе Будки, километром южнее Путиловки, немецкая рота с пулеметами и двумя легкими пушками, попыталась сдержать наше наступление. Туда немедленно был выброшен наш резерв и перенесен огонь минометов. Смятые нашим огневым и штыковым ударом, немцы разбежались по оврагам западнее линии дороги.

На занятых нами железнодорожных путях стояли воинские эшелоны со многими десятками вагонов и платформ, забитых имуществом. Тут были и сапоги, и кожа, и аккумуляторы, и снаряды и автобусы. На платформах чернели исправные асбестированные танки и орудия. С тормозов свисали бурые концы Бикфордова шнура, на тормозных площадках высились разноцветные пирамидки толовых шашек (известна немецкая склонность к пестрому раскрашиванию своих огнеприпасов и взрывчатых средств). Все было готово к взрыву, но взрыв не произошел: рядом с тормозными площадками валялись в снегу расстрелянные нашими автоматчиками немецкие поджигатели и взрывщики. В наших руки попали также три исправных батареи семидесяти пяти миллиметровых орудия и четыре засадных танка, не успевших даже выстрелить.

Продолжение следует

Отзывы к главе №6

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «МОИ ЗАПИСКИ. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. Том 2 (5января 1944 г. - 15 мая 1945 г.)» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1371217208 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2670

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'МОИ ЗАПИСКИ. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. Том 2 (5января 1944 г. - 15 мая 1945 г.)' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика