Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №13

Из книги МОИ ЗАПИСКИ. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. Том 2 (5января 1944 г. - 15 мая 1945 г.). Автор: Евгений Белых (belyhen)


Тетрадь 12-я (7 июля 1944 г. – 28 августа 1944 г.)

7 июля 1944 года. Решил сегодня признаться, что уже несколько дней подряд владеет мной странное чувство, будто я возвращаюсь на Родину. В моем воображении, как наяву, вставали родные улицы, родные поля и сады, бесконечно милые лица близких и знакомых людей. В науке называли это чувство, кажется, ностальгией, тоской по Родине. Сегодня начал перебирать свой скарб в вещевой сумке и поймал себя на том, что делал это так, как делали едущие в отпуск товарищи. Неужели в моей взбудораженной мечте есть доля правды, реальности, сбыточности. Я был бы бесконечно рад побывать с семьей хотя бы один день. Но отпускное дело у нас поставлено плохо, гораздо хуже заграничных армий…

8 июля. Все те же чувства. На фронте – некоторое снижение темпов наступлений. Предвижу неожиданный ход войны. Сейчас 10 часов утра. В небе редкие облака. Над лугом свистели птицы, над горами и холмами кудреватое дрожание миражей. Слева, из-под Ясс, долетел до нас орудийный грохот. На нашем участке блаженная тишина.

… В 23.40 узнал, что наши войска заняли Барановичи и ворвались в город Вильно. Немного позже имел телефонную перепалку с Кривоплясовым и Уласовец. Они всеми силами и средствами рвутся к власти, считают всех дураками, в действительности же у них много сходства с крыловской лягушкой, пытавшейся стать волом…

9 июля. Взят город Лида. Освобождено 1200 населенных пунктов. Севернее Яссы немцы перешли в наступление. К нам прибыли многочисленные артиллерийские системы и танки. Мы готовы к неожиданности.

10 июля. Завтра в ночь сменим в 1-м эшелоне 25-й полк нашей дивизии.

… Освобождены Лунинец, Слоним (Войска 1 Бел. фронта Рокоссовского).

11 июня. Выехал к недостроенной церкви в Котнарий. Это на крутейшей горе, откуда хорошо видны немецкие позиции. Сюда прибыл и Некрасов. Злой, не выспавшийся, он не говорил с людьми, а рвал, точно лаял…

… Потом приехал на занятия начальник штаба 7 гвардейской армии генерал-майор Лукин, кареглазый мужчина с мясистым носом, седеющими темно-русыми волосами и широким ртом, заполненным металлическими зубами. Генерал-майор одет в темно-зеленый китель, в голубые галифе с красным лампасом, в крохотные хромовые сапоги с золотистыми шпорами.

Лукин должен был прочитать нам лекцию о Секретном управлении войсками, но у него не хватило времени: усевшись на скамью в тени яблонь и груш, он начал нам рассказывать о делах минувших. И рассказывал, надо отдать справедливость, интересно. Он рассказал нам как во время гражданской войны был комендантом Луги, как в Сталинграде беседовал с немецким фельдмаршалом Паулюсом, который требовал порядка в приеме его техники и вооружения, капитулировавшей 6-й армии, как наши солдаты тут же обдирали кожаное прикрытие с немецких машин.

Во время рассказа генерал-майор Лукин вел себя неспокойно: постукивал пальцами о стол, чесал свои порыжевшие брови, дергал плечами. Золотой погон его посверкивал при этом, отражая солнечные лучи, падавшие сквозь листву деревьев. Было видно, что он не одобрял солдатских поступков по обдиранию немецких машин, но допускал это сознательно, чтобы подчеркнуть размер немецкого поражения и оттенить древнюю истину, что «Победителей не судят»…

Закончив свои воспоминания, генерал-майор Лукин посмотрел на ручные часы, зевнул, немного подумал и начал экзаменовать начальников штабов полков, спрашивая у них наизусть цифры о личном составе, о вооружении, о боеприпасах. Пришлось и мне отчеканить ему данные о боевом и численном составе 22 гвардейского воздушно-десантного полка. Не могу утверждать. Что я был совершенно точен: в количестве патронов, людей и автоматов всегда могли быть погрешности. Но я докладывал без запинки, и это понравилось Лукину. Зато одного из начальников штабов он долго и придирчиво парил за заплетание языка. В конце концов, выяснилось, что этот начальник штаба полка выпил для храбрости лишнее… Лукин расхохотался и прекратил испытания…

Занятия были закончены оглашением ряда практических советов о перемещении КП на новое место, об использовании радио, телефона, бегунов и других средств связи, о лучшем пользовании кодированными картами и кодированными переговорными таблицами. Лукин категорически потребовал до тех пор не снимать средства связи со старого КП, пока новый КП будет оборудован и связан с подразделениями и вышестоящими штабами.

Мы все были согласны с Лукиным, но часто не могли так делать из-за хронического недостатка телефонного провода, раций или питания к ним. Приходилось месяцами сидеть на голодном лимите и у опечатанных радиостанций: берегли энергию для напряженных периодов боя…

… В ночь под 12 июля перешли в 1-й эшелон дивизии, сменив 25-й полк.

… 13 июля мы узнали, что с 10 июля Гитлер объявил Восточную Пруссию военной зоной, перенес свою ставку из города Летцен (Вост. Пр.) в глубь Германии, призвал на военную службу подростков 1927-1929 годов рождения. Разумеется, все это сделано Гитлером в связи с продвижением наших войск за Вильно, за Лиду и т. д.

… В 23.20 радиосообщение о взятии нашими войсками Вильно.

Нашей разведкой получены сведения, что в период 15–17 июля румынская армия намерена перейти в наступление на фронте Яссы-Пашкани. Пусть попробуют. Ждем в гости.

14 июля. 1 Прибалтийский фронт освободил станцию Опочка. В Белоруссии заняты нашими войсками Пинск, Волковысск.

… Четвертый день работает в штабе практикант капитан Захаров, слушатель военной Академии имени Фрунзе. Академистый парень, бумажник, хотя и не глупый. Безнадежно спорит со мной, что в Германию наши войска войдут не через Восточную Пруссию, а через Венгрию. Он аргументирует тем, что в Восточной Пруссии все восточные стенки домов каменные, а вся водная система подготовлена к затоплению местности. Мальчишеские рассуждения. Никакие укрепления не выдержат нашего удара, а стратегия ищет направление главного удара не там, где меньше укреплений, а там, где наш успех приведет к поражению жизненных центров противника. В этом смысле – Восточная Пруссия, а не Венгрия является первостепенным объектом нашего внимания. Сюда именно и придут наши войска уже этим летом или осенью.

Сегодня Захарову понравилась моя статья о боях за Путиловку. Он переписал ее в свою тетрадь, чтобы использовать для академической зачетной работы на тему «Сила внезапного удара».

16 июля. Взят Гродно.

17 июля. Мы вели неудачную разведку (четверо ранено, столько же пропало без вести).

18 июля. Немцы и румыны в районе Пашкани вклинились в нашу оборону на полтора километра, но к вечеру положение восстановлено. Нашей разведкой захвачен пленный из немецкой роты. Он показал, что румынское наступление не состоится, т. к. немецкое командование начинает перебрасывать куда-то свои войска…

Поздно вечером получили радиоизвестие о том, что три дня тому назад перешли в наступление войска 1 Украинского фронта. Они прорвали немецкую оборону на фронте в 200 километров, продвинулись на 50 километров, освободили до 600 населенных пунктов и 8 городов, в числе которых Броды, Красное, Порицк.

… В начале июля советские войска окружили восточнее города Минск крупную группировку немецких войск и предъявили им ультиматум о капитуляции. Командир 12 немецкого армейского корпуса генерал-лейтенант Мюллер, исполняющий обязанности командующего 4 немецкой армией, 8 июля принял ультиматум советского командования и издал приказ по немецким войскам о капитуляции. Приказ этот настолько интересен, что я его помещаю в своих записках.

«Приказ генерал-лейтенанта Мюллера немецким войскам, окруженным восточнее реки Птичь.

8.7.1944 г.

Солдатам 4 армии, находящимся восточнее реки Птичь.

После недельных тяжелых боев и маршей наше положение стало безвыходным. Мы свой долг выполнили. Наша боеспособность пала до минимума и нет никакой надежды на снабжение. Русские, по сообщению Верховного Командования, стоят у города Барановичи. Последние пути через ближайший водный рубеж нам перерезан. Нет никакой надежды выбраться отсюда нашими силами и средствами. Наши соединения беспорядочно рассеяны. Колоссальное число раненых брошено без всякой помощи.

Русское командование обещало:

а) медицинскую помощь раненым;

б) сохранение офицерам холодного оружия, а солдатам – орденов.

Нам предложено: все вооружение и снаряжение собрать и сдать в неповрежденном виде; окончить бессмысленное сопротивление.

Я приказываю:

Немедленно прекратить борьбу. Местным группам от 100 до 500 человек собираться под руководством офицеров или старших унтер-офицеров. Раненых собрать и взять с собой. Мы должны показать дисциплину и выдержку и как можно быстрее начать проводить эти мероприятия.

Этот приказ письменно, устно, всеми средствами передавать дальше.

Мюллер, генерал-лейтенант, командир 12 армейского корпуса»

По получении приказа немцы прекратили сопротивление и сложили оружие. Дисциплинированный народ!

20 июля. Вслед за 1 Прибалтийским фронтом пришел в наступательное движение 3 Прибалтийский фронт южнее города Остров. С 17 июля по сегодня освобождено более 700 населенных пунктов. Сегодня 1 Украинский фронт (маршал Конев) вышел на реку Западный Буг, оказался в 7 километрах от Львова, занял Раву Русскую и Новоград Волынский.

… Поздним вечером я возвратился с переднего края весь мокрый и грязный. Внезапно хлынувший дождь размочил все. Всю ночь шел местный бой. Я до утра дежурил у телефонных аппаратов. Гудение зуммеров, грохот пушек, треск пулеметов и автоматов. Все это надоело, впиталось в меня, как угольная пыль в шахтера…

21 июля. Жаркий день и к тому же спокойный. Измотавшись за ночь, немцы и румыны сидели теперь смирно. Просмотрел пачку центральных газет за 19 июля 1944 года. Наиболее интересным материалом оказалось заявление немецкого генерала Гофмайстера, бывшего командующего 41 германским танковым корпусом, на имя Командования Красной Армии. Генерал-лейтенант Эдмунд Гофмайстер сдался русским в плен в начале июля под Бобруйском. Его заявление относится к числу тех документов, которые показывают врага изнутри. Нелишне будет выдержки этого заявления привести в моих записках.

Гофмайстер заявил: «… К моменту русского наступления в Белоруссии, начавшегося в 20-х числах июня, я командовал «группой Гофмайстер», в которую входили: 46 пд под командованием генерал-майора Энгель, 383 пд, которой я командовал лично, и 6 пд под командованием генерал-лейтенанта Гейне. Эта группа входила в состав 35-го армейского корпуса под командованием генерал-лейтенанта Лютцов.

На второй день июньского наступления русских участки обороны 35-го армейского корпуса и 41-го танкового корпуса были прорваны русскими войсками, а командующий 9-й армией, в состав которой входили эти корпуса, генерал от инфантерии Иордан был отозван в ставку. В связи с этим генерал Вейдлинг был назначен командующим 9-й армией.

Вместо него командующим 41-го танкового корпуса был назначен я, а «группа Гофмайстер» была распущена.

Вечером 25 июня… я занял оборону западнее Бобруйска.

… Утром развились бои за Бобруйск. Русские атаковали со всех сторон. Войска моего корпуса были полностью окружены… Утром 28 июня мне было приказано сдать Бобруйск и со всеми силами пробиваться в северном направлении. Но этот приказ пришел с опозданием на 24 часа.

В течение последующих 6 дней я находился в непрерывных боях с русскими, которые постепенно уничтожили мои части. С группой в 12–14 человек мне удалось добраться до деревни Погорелое… Спустя примерно 4 часа в Погорелом появились русские пехотинцы и кавалерия. Они проследовали на север.

Надеясь встретить части 9-й армии, я укрылся в болотистом лесу, однако через 3 дня вынужден был послать парламентера к русским и сдаться в плен. Так нашли свой конец 41-й танковый корпус и основные силы 35-го армейского корпуса.

Эта катастрофа явилась результатом не только превосходства силы русских, но и следствием допущенных грубых ошибок германской стратегии. Эти ошибки в основном сводились к следующему: линия обороны 35-го армейского корпуса, проходившая между Днепром и Березиной, была слишком растянута и недостаточно сильна. Командиры соединений предлагали командованию группы армий сократить линию обороны, однако, командование группы армий не имело таких полномочий.

За 7 или 8 дней до начала русского наступления командующий группы армий генерал-фельдмаршал Буш прибыл в мое расположение в лесу около Мормаль и заслушал мой доклад. В докладе я указал ему на невыгодность моих позиций и просил разрешения отойти, чтобы сократить линию фронта. Однако, фельдмаршал Буш заявил мне, что Гитлер запретил всякое отступление и приказал защищать каждый метр земли. Хотя, на мой взгляд, этот приказ был ошибочным, я вынужден был его выполнить.

Я должен заявить, что поражение в Белоруссии является не единственным примером бездарного командования Гитлера. Когда фельдмаршалы Лееб, Лист, Рундштедт, Бок, Браухич, генерал-полковник Гальдер и многие другие пытались указать на эти ошибки, Гитлер прогонял их с занимаемых постов.

… Та стратегия, которую проводил Гитлер, привела к поражению под Сталинградом и поколебала веру немецкого народа и германской армии в военное руководство Гитлера (Только в военное, заметьте. Н. Б.) Эту веру еще более поколебала отставка генерал-полковника Гальдер, потому что он был не согласен с такой стратегией.

… Когда немецкие войска находились под Сталинградом и проникли глубоко в районы Кавказа, Германия не имела достаточных резервов, чтобы удержать такую территорию. Гитлер должен был бы отвести войска, чтобы иметь возможность держать сокращенный фронт. Но он отдал приказ удерживать всю линию фронта. Эту ошибку видели пожилые генералы, которые имели большой военный опыт и военное образование. Молодые же генералы, например, Роммель, Дитль, Шернер, Кейтель, которые не прошли большую военную школу, не заметили этой ошибки. Сталинград был хорошим уроком, но ошибки продолжались (яркий пример зависимости стратегии от политики. Н. Б.) К ним следует отнести наступление на Орловско-Курской дуге в июле 1943 года против больших сил, попытки удержаться на Нижнем Днепре, окончившиеся окружением немецких частей, и, наконец, катастрофа в Белоруссии.

Все это, естественно, вызывает недовольство со стороны опытных немецких генералов и усиливает недоверие к гитлеровскому руководству (Эта часть заявления весьма многозначительна: в умах немецких старых генералов блуждает идея милитаристского бунта. Они не прочь спихнуть Гитлера, а войну продолжить более искусными методами. Н. Б.)

Однако недовольные таким положением генералы вынуждены молчать, т. к. Кейтель заявил, что любая критика германского руководства будет караться смертной казнью.

Гитлер сам знает о недоверии к его командованию и предпринял ряд мер к тому, чтобы поднять настроение. С этой целью в Германии было введено три или четыре курса, на которых руководители германского правительства пыталось разъяснить генералам свою политическую линию.

Я лично в конце мая этого года в числе других 150 генералов и адмиралов был вызван на такие курсы в местечко Зонтгофен… Совещание продолжалось пять дней. Выступали фашистские партийные деятели Геббельс, Гиммлер, Гроссе, фельдмаршал Кейтель. Они говорили, что мы обязательно выиграем войну, но не сказали, какими средствами они намерены выиграть войну. Из Зонтгофена мы направились в резиденцию Гитлера в Берхтесгаден, где он обратился к нам с речью.

Гитлер выглядел больным. Опухшее лицо, тихий голос и путаный разговор. В своей полуторачасовой речи Гитлер неоднократно говорил о трудностях того периода, когда национал-социалистская партия пришла к власти. Он говорил о том, что хотел стать архитектором и художником, но в результате катастрофического исхода мировой войны и Версальского договора он был вынужден стать государственным деятелем. Он также говорил о больших успехах своей деятельности, об освобождении Рейнской области, говорил о восстановлении германской армии. Затем Гитлер указал, что Германия подверглась нападению со стороны Франции, Польши и Англии, и если бы он не опередил Россию, то последняя также напала бы на Германию. В заключение Гитлер заявил о необходимости продержаться до полной победы, которая придет. Для этого он рекомендовал генералам заниматься национал-социализмом.

… Как и следовало ожидать, часть молодых генералов была восхищена речью Гитлера, а старые и опытные генералы отнеслись к ней скептически, ибо каждый из нас пришел к выводу, что пустыми словами о государстве, о победе, о вере в национал-социализм положение на фронте не спасти. Для этого необходимы солдаты, пушки, танки и самолеты. Германии придется ответить на вопрос, каким образом она сможет создать основы для ведения переговоров о мире с другими государствами, с Гитлером они переговоров вести не станут, следовательно, необходимо создать другие предпосылки (Гофмайстер этими словами, если вдуматься, подталкивает своих коллег в Германии к бунту. Поймут ли там, дойдет ли это до них? Н. Б.)

Заявление написано мною на даче под Москвой. Я ничего не имею против его опубликования. ГОФМАЙСТЕР».

Хорошо начинают петь немецкие зяблики, попавшиеся в нашу золотую клетку. Они теперь усиленно думают о сохранении своей шкуры, почему и говорят много правды, чтобы умилостивить победителей. Только победоносная Красная Армия развязала генеральские языки, которые долго молчали, припугнутые Кейтелем…

Не успел я записать заявление Гофмайстера и произвести свои к нему замечания, как в штаб ввалился лейтенант из корпусного штаба. Он по специальности – военный топограф, а прибыл к нам в полк с целью уточнить передний край и нанести его на корпусную схему. По ходу сообщения мы прошли в траншею. С высотки, по которой вились окопы, был виден широкий луг, дорога, село – в зелени садов. Солнце пекло. В воздухе висела волнистая голубая дымка испарений. На выжженных гребнях гор, обрамлявших луг, рвались мины, клубилась бурая пыль.

В траншее навстречу нам шагнул молодцеватый старшина Кизейков. Он доложил:

– Пулеметный расчет углубляет знания материальной части и совершенствуется в пользовании стрелковой карточкой…

– Но вы же не пулеметчик, а бронебойщик, – заметил я.

Старшина смущенно улыбнулся:

– Мои бронебойщики расположены рядом, – он показал рукой на бруствер, с которого смотрели вниз на дорогу замаскированные стволы противотанковых ружей. – А интерес во мне и к пулемету лежит. На войне все пригодится.

В это время, держа в руке стрелковую карточку, подошел командир пулеметного расчета гвардии сержант Руднев, попросил разрешения задать несколько вопросов.

– До домика и до куста расстояние одинаковое, – сказал сержант. – Это я сам измерил. Между тем, куст кажется дальше, а домик ближе, если отсюда на них смотреть. Почему это?

Сержант смахнул кистью руки пот со лба и умолк, ожидая ответа. Заинтересованно придвинулись бойцы-пулеметчики.

В завязавшейся беседе выяснилось, что офицер Батраков, в подразделении которого состоял сержант Руднев, не уделял внимания обучению своих подчиненных искусству определять расстояния.

Гвардейцы с глубоким интересом прослушали наши разъяснения о том, что мелкие предметы кажутся дальше крупных при одинаковом до них от нас расстоянии, что предметы яркого цвета кажутся ближе темно-окрашенных предметов, что в сумерки все расстояния кажутся большими, а в солнечный день – меньшими, что в горной местности все предметы кажутся ближе действительного расстояния. Тут же мы объяснили несколько простейших способов определять расстояния подручными дальномерами: пальцем, спичечной коробкой, винтовочной мушкой и т. д.

Лейтенант-топограф настолько заинтересовался затронутой темой, что и забыл о своем прямом назначении. Он более двух часов популяризировал среди гвардейцев топографические и геометрические приемы определения расстояний, а также делился мудростью глазомера. Занятия наши были прерваны начавшимся огневым налетом. Немцы минут двадцать гвоздили по нашим боевым порядкам из минометов и орудий, а когда закончили свою работу, засыпанный пылью лейтенант, смущенно улыбаясь, промолвил:

– Теперь, капитан, выручайте меня. Придется начертание переднего края обозначать по вашим схемам…

– Конечно, – согласился я. – Идем!

Через час лейтенант отбыл в дивизию, перечертив «линию» переднего края с моей схемы на свою карту. И он не прогадал: мы и для себя всегда чертили схемы с большой точностью, чтобы не попасть под огонь своей артиллерии и избежать горькой шутки: «ноль-ноль пять, по своим опять!»

… В половине июня французские патриоты освободили город Сен-Жьюнен. Сегодняшние газеты сообщили, что французские вооруженные отряды сопротивления снова имели большой успех. Они освободили города Форкалькье, Манас, Мангд и Манжак.

… Шведская газета «Афтонтиднинген» сообщила о начавшемся бегстве немцев из Восточной Пруссии, так как Красная Армия подошла к воротам Германии.

22 июля радио известило, что 20-го произведено покушение на Гитлера, который отделался ушибами и ожогами. О месте покушения ничего не говорится. Хотя германское информационное бюро сообщило о тяжелом ранении многих из свиты Гитлера (генерал-лейтенант Шмундт, полковник Брандт, сотрудник Гитлера Бергер), но у меня возникло подозрение, было ли покушение на Гитлера? Не хитрая ли это попытка Гитлера улизнуть в подходящий момент из бренного мира живых в какую-нибудь трущобу и отсидеться там до лучших времен?…

… Вчера войска 3 Прибалтийского фронта (генерал-полковник Масленников) освободили город Остов. В это же время западнее города Любомль наши войска форсировали Западный Буг на фронте в 60 километров и продвинулись в глубину на 15 километров. Фактически они вышли на польскую территорию, но о границе разговор будет потом.

23 июля. Вчера к исходу дня наши войска завязали уличные бои в Пскове, вышли на государственную границу с Финляндией, оказались в 6 километрах от Бреста.

… Разнесся слух, что Гитлера заменили неким фельдмаршалом Кейтелем. Вариант возможный, но, думаю, пока не имеющийся в действительности.

…Вышли с капитаном Захаровым, стажером из Академии, в горы. Он рассказал о своем участии при ликвидации Республики немцев Поволжья, Чечено-Ингушской АССР, Калмыцкой АССР и Южно-Осетинской области, посмевших изменить Советскому Союзу в пользу немцев. В Чечено-Ингушской обошлось без боев, а в других местах пролилась кровь. Берия за успешную ликвидацию изменнических республик получил орден Суворова 1-й степени. Так вот они, опозорившиеся деятели! А сколько мы их лелеяли, сколько холили и жалели! Подлецы и сволочи! Русский народ, вот кто никогда не изменял своей отчизне и не изменит. Слава ему, великому и бессмертному, но… Берия!

… Под вечер вызвал меня к себе подполковник Уласовец, заместитель командира дивизии. Навстречу мне он вышел вместе со своей фавориткой, голоногой бабой со светлыми кудряшками завитых волос на круглой, как мяч, голове. Фамильярно огрев ее ладонью по спине, Уласовец сказал:

– Ну, иди погуляй, а я займусь с капитаном.

«Занимались» мы с ним часа два, пока легли на землю сумерки. В двери блиндажа уже несколько раз нетерпеливо просовывалась завитая круглая голова фаворитки и, фыркнув, исчезала. Наконец, я получил разрешение идти и с облегчением переступил порог блиндажа, закрыл за собою дверь. Меня чуть не сбила с ног разгневанная «Фурия». Она молнией промчалась в блиндаж, чтобы дать подполковнику крепкую головомойку. И поделом его. Завел фаворитку, сиди с ней, а не «занимайся» по два часа с капитанами, которые и в десять минут способны понять, чего хочет от них умный начальник.

Я уже направился, было, по дороге в штаб своего полка, как меня окликнул старшина Логинов, работавший теперь в оперативном отделении штадив. Он сказал, что через полминуты будет принята по радио лекция о событиях в Германии, ее можно послушать. Мы прошли вместе к радисткам.

Из прослушанной лекции узнал следующее:

Покушением 20 июля на Гитлера, совершенные полковником фон Штауфенбергом (он погиб при взрыве брошенной им в Гитлера бомбы), начался мятеж генералов. В связи с этим, 21 июля по радио обратились к германскому народу адмирал Дениц, Геринг и сам Гитлер. Они потребовали полного подчинения как немецкой армии, так и немецкого тыла гитлеровскому правительству. Гитлер в своем выступлении уверял, что покушение на него совершено небольшой группой офицеров, но сообщенные самим же Гитлером факты говорят за то, что покушение на Гитлера не является изолированной антигитлеровской вспышкой, а выражает собой одно из звеньев широкого военного заговора, возглавляемого генералами. Иначе, зачем бы объявлять Гитлеру о своем решении создать специальную «внутреннюю армию» во главе с Гиммлером?

Гитлер заявил также, что он приказывает расстреливать всякого, кто распространяет указания заговорщиков. Приказом Геринга создана полицейская авиация под командованием генерал-полковника Штумпфа.

Подпольный радиопередатчик «Атлантик» передал из Германии через Стокгольмскую радиостанцию сообщение об образовании в Германии нового правительства из генерал-фельдмаршала Кейтеля, генерал-полковника Фромм, генерал-полковника Гальдер, генерал-фельдмаршала фон Браухич и генерал-фельдмаршала фон Бок. Это правительство заявило народу, что пользуется поддержкой генералов, командующих различными соединениями армии и гарнизонами в городах Германии. Сообщено также, что заговорщиками захвачено помещение штаба верховного командования германской армии. Отрядами заговорщиков здесь командовал майор Амай, шурин Браухича. Амай арестовал начальника генерального штаба армии генерал-полковника Цейцлера.

(Гитлер в своем заявлении сообщил, что на пост Цейцлера назначен генерал Гудериан. А это и есть признание того, что Цейцлер действительно арестован майором Амай или другими офицерами-заговорщиками).

Гитлеровское информационное бюро утверждало, что бунт был подавлен в течение 6 часов, но радиопередатчик «Атлантик», наоборот, заявляет о трудном положении Гитлера. Его личный пилот полковник Пауль Койте держит наготове на аэродроме Флаксфельд один из крупных четырехмоторных самолетов, способных совершить беспересадочный перелет в 10000 километров.

Что можно сказать о всем этом важном событии в Германии? Генералы школы бывшего командующего рейхсвером фон Секта поняли, что война проиграна и решили найти средства выхода из нее ценой свержения гитлеризма и устранения молодых генералов, фанатически преданных Гитлеру…

Возможно, Гитлеру удастся подавить мятеж, но в дальнейшем он надеяться может только на генералов СС, вроде Дитриха, или на любовников режима, профессиональных генералов – Роммеля, фон Клюге, отчасти – на гросс-адмирала Деница. Да и надежды эти недолговечны. Пройдет еще несколько месяцев. И Гитлер вместе с его верными генералами, если не успеет удрать из Германии, окажется за тюремной решеткой в одном из союзнических концлагерей… И там Гитлер и его генералы переживут то же, что переживали немецкие генералы 17 июля 1944 года в Москве, шагая во главе 50-тысячной лавины поенных немецких солдат и офицеров.

Пленные, как сообщали газеты, шли широкими шеренгами по 20 человек. Голова потока повертывала на площади Маяковского, а хвост еще продолжал развертываться на Ленинградском шоссе. Так много было немцев, взятых в плен в Белоруссии.

Они шли сквозь строй гневных москвичей, дрожа своей постылой шкурой. Медленно, не смея поднимать глаз, шагал толстый генерал-майор Гаман, комендант и главный палач Бобруйска. Рядом с ним, сверкая орденами, шел в островерхой фуражке огромный, широкоплечий генерал-майор Эрдмансдорф, боязливо озиравшийся и втягивавший голову в плечи при каждом свисте или выкрике в толпе. Толстенький и низкорослый генерал-майор Михаэлис, славившийся жестокостью даже в немецких войсках, энергично вытирал пот со своей стриженой головы и угодливо улыбался москвичам, а поджарый генерал-лейтенант Траут бросал на москвичей злые взгляды, как хорек, попавший в капкан. Таким хорьком выглядел бы и Гитлер в союзническом концлагере. А он туда обязательно попадет, если не покончит с собой заблаговременно.

… На советско-германском фронте молниеносные события. 22 июля советские войска овладели польским городом Холм, а сегодня, 23 июля, завязали уличные бои в Люблине. В то же время западнее Равы Русской наши войска на ряде участков вышли к реке Сан, а на севере – взяли Псков (3 прибалтийский фронт).

Продолжение следует

Отзывы к главе №13

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «МОИ ЗАПИСКИ. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. Том 2 (5января 1944 г. - 15 мая 1945 г.)» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1371217208 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2670

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'МОИ ЗАПИСКИ. ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. Том 2 (5января 1944 г. - 15 мая 1945 г.)' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика