Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №7

Из книги Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман. Автор: Евгений Белых (belyhen)


ОТВЕТСТВЕННОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Окончание

Засмеялись зрители потому, что солдат и его товарищи бежали на экране наподобие забияк-мальчишек, схваченных сильной рукою матери или отца за подол одежонки: все у них устремлено вперед, а сами они движутся назад, все дальше и дальше от противника. При этом убитые солдаты, по мере приближения обратных кадров, мгновенно встают и с винтовками наперевес начинают бежать «вперед-назад».

– Вот это техника! – крякал и хлопал Степан Лукич в ладоши. – При такой технике всех мертвецов можно воскресить…

– А своего Виктора прячет, сволочь, от армии, – шепнул Василий Гале. – Пусть бы послал его на Стрыпу и воскресил, если убьют, с помощью синематографа Люмиера…

Скоре снова раздался треск. На этот раз авария оказалась столь серьезной, что даже оптимист Малыхин не пообещал «починить его через минуту», а просто извинился перед зрителями «за происшествие» и пожелал спокойной ночи.

Расходились нехотя, ворчали. Василий тоже хмурился, что не удалось увидеть Ивана Каблукова, участвовавшего в атаке на Стрыпе.

– Неужели не захватило его пленкой? – спросил у Гали, но та лишь пожала в ответ плечами. Вдруг догадка обожгла Василия. Он хлопнул себя пальцами по лбу. – Вот же я осел! Да ведь лежавший на берегу Стрыпы солдат был как раз Иван Каблуков. А не узнал я его потому, что он зарос бородой…

– Он родственник тебе? – спросила Галя, перейдя на более теплое «ты». И Василий сейчас же крепко сжал ее руку.

– Он больше, чем родственник. Вот и ты не была мне родственницей, а теперь стала ближе и дороже всех на свете… А чего же ты хмуришься, моя мятежница?

– Невесело после такой картины. Она хотя и дана наизнанку, а все же – это кусок кровавой жизни…

– Признаться, Галя, мне тоже невесело от картины. Может, в сад зайдем? Слышишь, гремит музыка…

В городе было два сада: «Общественный» – при здании дворянского собрания на Белгородской улице и «Коммерческий» – вблизи старинной крепости, рядом с тюрьмою.

В «Общественном» гуляла избранная публика, в «Коммерческом» пускали всех, лишь бы купили билет.

Здесь было веселее. Часто заезжие фокусники на виду у публики глотали длинные сабли и мечи, выпускали изо рта рыжее гогочущее пламя или выхватывали из-под собственного ребра боевой дротик индейского воина и тут же пронзали им свою любимую жену за измену. По грозному требованию публики, фокусник тут же воскрешал женщину из мертвых еще быстрее. Чем убивал ее.

К приходу Гали с Василием представления в саду закончились, молодежь развлекалась по своему усмотрению под музыку сада.

– Вася, что же это делается?! – негодующе воскликнула Галя, когда они завернули к фанерному ларьку, окруженному десятками двумя грибообразных столиков: буроватый деревянный круг прибит в центре к единственной толстой ножке, крепко врытой в землю. – Пойдем отсюда…

Василий увидел за ближайшим столиком Виктора-гармониста. Засунув руку в пазуху напоенной им до пьяна худенькой девушки, он зажал ее ноги между своими и целовал так крепко и настойчиво, что косынка с головы упала на шею, русые волосы рассыпались по узеньким покатым плечам.

– Наддай, Виктор, жару, наддай! – поощрительно кричали два его постоянных собутыльника. – Целуй ее до смерти. Если она твоего батьку ублажает, тебе должна совсем покориться…

В голове Василия эта картина вызвала все ассоциации последних дней, в том числе и рассказ Кичаева о сожительстве Степана Лукича с учительницей Лидией, и рассказ Федотова о черносотенном попе Каллистратове, дед которого проклинал Щедрина, а сам он хотел сжечь рабочих в залитой нефтью яме, и рассказ о клеветнице Герасимовой, действовавшей по научению Каблова-Саплина из-за шкурной выгоды и при поддержке властей.

«До чего же много мерзости! – кипело и жгло у него в сердце и мозге. – И какими только лопатами можно очистить нашу Родину от этой скверны! Предательство, разврат и сожительство одновременно с отцом и его сыном, принятие доносов и выдача гонораров за них. Действительно, как грустна Россия! Она не стала лучшей и после Пушкина. Неудивительно, если вот эта Лидия запишется в партию террористов и начнет стрелять по властям!»

– Вася, чего же ты молчишь? – спросила Галя. – Пойдем.

Виктор бросил целовать Лидию. Она начала убирать косы, и взгляд ее случайно встретился со взглядом Василия. Худое лицо девушки было смелым, карие глаза улыбались постоянной улыбкой, а на одной из щек синели жилки какой-то накожной болезни.

– Такая не нуждается в защите, – сказал Василий свои мысли вслух. – И поступает она так не случайно. У нее, наверное, сложная жизнь и непонятное будущее. Во всяком случае, для нас она опасна. И не тем, что ее подкупят: такие вряд ли продаются. У нее просто непримиримые ко всем нормам взгляды…

– Ты о ком, Вася?

– О ней…

– Пойдем лучше потанцуем…

У входа на танцевальную площадку двое пьяных людей в черных «котелках» и зеленых рубахах, освещенные электрическим фонарем, воинственно махали друг на друга руками.

– А я тебе говорю, что мы набьем немцу бубна! – кричал до хрипоты один.

– И я говорю, набьем! – кричал второй, прожевывая вафельную чашечку от мороженого. – Надо лишь сначала крамольников скрутить в бараний рог.

– Постоим за царя-батюшку?! – кричал первый.

– Ппаста-а-аим! – вопил другой, брызгая растаявшим молоком в лицо первого.

– Постои-и-им! – иронически петушиным голоском пропел подошедший молодой телеграфист с вокзала. – Сначала вытрите сопли и на фронт сходите: за столом и в пьяном виде не набьешь немцам бубна…

– Держите его, крамольника! – закричали оба вояки и бросились на телеграфиста. – Городово-о-ой, городово-о-ой!

Но тут набежали железнодорожники, начали колотить вояк…

– Вася, тут нехорошо. Пойдем!

………………………………………………………………………………

Проводив Галю домой и, условившись встретиться с нею завтра на ее квартире, Василий возвращался очень поздно. Он уже беспокоился, что ему придется потревожить сон Афанасия Ивановича или Серафимы Яковлевны, если дверь окажется закрытой, надо будет стучать. Но, миновав угол амбара, Василий с удивлением и тревогой остановился: в окне сквозь занавеску пробивался свет лампы.

«Не обыск ли? – резанула мысль. – Ведь подозревают Федотова, может быть, и меня…»

Обойдя дом огородами, Василий осторожно, как было условлено, два раза постучал о раму и спрятался за угол хаты, пощупав револьвер в кармане.

Вышел Афанасий Иванович в накинутой на белье черном пиджаке и глубоких калошах. Это был знак, что все благополучно.

– Почему же огонь? – шепотом спросил Василий, полудогадываясь и полусомневаясь в причине.

– Человека впустил заночевать, – прошептал Афанасий Иванович. – Заходи. А ребята наши молодцы (Это я про Ширяева и про Анпилова, про Донского). На Горшечном они провели за нос казацкого урядника Агафона Яковлевича Дроженко, в Набокино самого ротмистра Смирнова обвели вокруг пальца. Ну, подробно расскажу потом… Ты иди в комнату, а я спущусь в подвал…, молочка холодненького принесу…

«Неужели для меня пришла пора? – волнуясь, сам себя мысленно спросил Василий, переступая порог дома. – Вспомнили там обо мне, дадут персональное ответственное поручение…»

У стола сидел человек лет тридцати пяти, аппетитно поедая прямо со сковороды холодную жареную картошку.

Он повернулся в сторону вошедшего Василия и расплылся в улыбке. В уголке его широкого рта влажным блеском сверкнул золотой зуб.

– Товарищ Василий? – сказал он и, не дожидаясь ответа, пошел к нему навстречу, протянув руку. – Я Степанов. Меня только что познакомил с вами товарищ Федотов. Он узнал вас по стуку и сказал мне…

Пожимая руку Степанова, Василий вспомнил, что слышал и знал о нем давно, хотя и не был знаком. Под именем Степанова работал один из тех, кто указывал рабочим правильный путь борьбы за свое освобождение, кого ловили полицейские и жандармы, осмеивали и травили за народолюбие вчерашние фальшивые друзья и тупицы-чиновники, часто не понимали родные. Но Степановы сквозь личные муки и лишения неутомимо несли в своем сердце юношескую веру в признание их общественной ценности и в неминуемость победы над угнетением, в неминуемость торжества свободы и счастья над тиранией в любой форме. Они готовы были возглавить миллионные массы народа в битве за решительную перестройку уже много раз объясненного философами и партиями, но оставшегося неуютным для людей мира.

Впервые Василий узнал о Степанове из рассказов старших через год после своего приезда в Петербург по рекомендательному письму Анпилова с каторги в Печенегах, а вот теперь стоял рядом со Степановым и смотрел ему в лицо, стараясь запомнить навсегда.

Это был безвременно поседевший человек со скорбной складкой между широких неровных бровей и с темными библейскими глазами, в живых зрачках которых светилась мудрость и незапятнанная совесть.

Отложной воротник его белой рубахи был расстегнут, обнажая подвижной острый кадык и худую шею. Потертый серенький пиджачок, как на штремпеле, висел на спинке стула, небрежно сброшенный туда с широких костистых плеч.

– Куда я должен отправиться? – спросил Василий.

Степанов помолчал, будто и не собираясь отвечать Василию. Подошел к столу, взял вилкой тонкий румяно-золотистый кружок картофеля, потом жестом руки указал Василию на второй пустой стул, приглашая садиться. Прожевывая еду, нашарил в кармане висевшего на спинке стула пиджака портмоне, подал Василию бумагу со штампом и печатью.

– Основное узнаете отсюда, детали уточним потом. Говорят же на Руси, что утро мудренее вечера…

Пробежав бумагу глазами, Василий порывисто взглянул на Степанова, но тот поощрительно кивнул:

– Да, да, по этой бумаге вы будете Костиковым…

Василий усмехнулся и еще раз, запоминая слово в слово, прочел бумагу вслух:

«НАЧАЛЬНИКУ ПЕТРОГРАДСКОГО ВОЕННОГО УЧИЛИЩА ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ АССКОМУ.

…Согласно требования № 12/008, направляется в Ваше распоряжение мобилизованный… Василий Петрович Костиков для дальнейшего прохождения службы…юнкером…

КОМАНДИР 22 ЗАПАСНОГО КУРСКОГО БАТАЛЬОНА,

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ………………САБЛИН».

………………………………………………………………………………

Степанову, на след которого напали Старооскольские жандармы, пришлось выехать в Елец через день после отъезда Василия в Петроград. Но посещение им Старого Оскола не прошло бесследно.

Удалось через сестер Баклановых, владелиц частного книжного магазина с библиотекой при нем, а также через аптекарский магазин Рутенберга (он и сестры Баклановы занимались также изданием открыток с видами Старого Оскола, распространяя их по всему миру в качестве иллюстрированных почтовых карточек Всемирного почтового союза «Россия») отпечатать в местной типографии листовки с призывом к солдатам и крестьянам бороться с реквизицией скота и отказываться ехать на фронт.

В результате распространения листовок половина солдат дезертировала из уже подготовленного было к отправке со станции Старый Оскол воинского эшелона, другая половина взбунтовалась. Железнодорожники немедленно поддержали солдат и выставили свои требования о восьмичасовом рабочем дне, об улучшении снабжения и прекращении реквизиций у крестьян. В селах крестьяне начали прогонять реквизиционные отряды.

Старо-оскольский уездный исправник жаловался Курскому губернатору, что чернянские крестьяне даже «повредили ему ухо камнем».

Встревоженный губернатор Богговут ввел военное положение в губернии. На вице-губернатора Штюрмера, рекомендованного сюда Григорием Распутиным и Алисой Гессенской, была возложена личная ответственность за наведение порядка.

Этот новоиспеченный «диктатор» увеличил полицию в полтора раза, удвоил жалование полицейским чинам, приказал выявить и арестовать всех зачинщиков. Были обещаны награды медалями и деньгами для тех, кто проявит понимание и усердие в исполнении правил военного положения.

В села из Курска и других городов помчались карательные отряды, с низов полетели телеграммы.

«Крестьяне села Новостроевки прогнали нас вилами и кольями, – жаловался уездный исправник Грайворона. – Арестовать зачинщиков невозможно из-за их большого числа. Посылать против крестьян небольшой отряд бессмысленно, а большой может и совсем вызвать революцию».

«Прошу выслать крупную воинскую часть, – писал Старооскольский земский начальник. – Иначе совершенно стало невозможно выполнять воинские реквизиции скота и конфискации хлеба».

И вот в этих условиях жандармский вахмистр Кичаев решил выполнить свое ответственное поручение, выбиться в люди.

Однажды утром вызвал он к себе Владимира Юрканова, состоящего в осведомителях, и долго с ним шептался. Потом достал из папки листовку, найденную возле депо, подал собеседнику.

– Вот это, Володька, билет для нас к славе. – При удаче, как я тебе сказал, взлетим мы с тобою на высокую ступеньку. И не сумлевайся, подсовывай, а мы схватим…

Утомившись на работе и не обратив внимания на шнырявшего в этот день по депо токаря Юрканова, Кузьма Сорокин сложил инструменты в рабочий шкаф и вытер тряпкой промасленные руки, чтобы идти домой.

Вдруг послышался тревожный звон в подвешенный у входа депо старый вагонный буфер.

Вместе с рабочими Сорокин бросился во двор, а там, на путях и у поворотного круга, рассыпались цепью полицейские, жандармы, солдаты с винтовками и примкнутыми штыками.

Почувствовав недоброе, Сорокин хотел вернуться в депо и призвать рабочих к самозащите, но перед ним встал из-за двери, за которой прятался до этого вахмистр Кичаев.

– Как здоровье, Кузьма?

– Посторонись! – сказал Сорокин, но Кичаев сейчас же вцепился ему в рукав и закричал: – Эй, все вы, давай сюда. Обыскать крамольника!

Рыжебородый Хорхордину, похожий на медведя, ринулся на Сорокина, вывернул ему руки за спину. Кичаев сейчас же уверенно полез в правый карман комбинезона Сорокина, достал ту самую листовку, которую сам же передал утром Юрканову, торжественно произнес:

– Что, каторжник, попался?!

– Провокаторы! – плюнул Сорокин в лицо Кичаеву, потом Хорхордину. – Скоро и вас народ поведет в тюрьму!

На второй день «Курские губернские ведомости» напечатали статью «Двадцать пять лет на посту». В ней прославляли подвиги Кичаева, но молчали о его подлостях.

Вскоре Кичаеву дали медаль «За храбрость», Юркалову пожаловали двадцать пять целковых, а его помощнику по провокациям, имеющем кличку «Митька Дэдэес», троячок соблаговолили для поощрения.

Об этом знал народ, готовясь к великому размежеванию совести и бесчестия, свободы и гнета, пресмыкательства и достоинства принципиального человека.

Народ начинал все более выполнять свое собственное ответственное поручение: голодающая беднота громила помещиков, захватывала у них скот и хлеб, вырубала леса. О помощи вопили к губернатору старооскольские и новооскольские помещики и монахи Рыльского монастыря, вся дворянская губерния. Не вознесся Кичаев на высокую ступеньку и после ареста Сорокина, а лишь подлил своей провокацией масла в огонь народного пожара, горючим для которого было ответственное поручение истории.

Отзывы к главе №7

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1352705564 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2292

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика