Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №6

Из книги Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман. Автор: Евгений Белых (belyhen)


ОТВЕТСТВЕННОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Проснувшись позднее обычного, Василий удивился, что в этот час Афанасий Иванович расхаживает по комнате, хотя ему пора быть на работе в депо. «Неужели уволили? – тревога тронула сердце Василия. Как-то Федотов рассказывал ему, что в декабре 1915-го был в депо митинг, по рукам рабочих ходила листовка «Нужно кончать войну!» Подозревали Федотова в ее распространении и предупредили, что он будет уволен, если подозрения Кичаева оправдаются. – Неужели Кичаев доказал?»

Сбросив с себя одеяло, и быстро натянув штаны, Василий нетерпеливо вышел из-за занавески, спросил:

– Афанасий Иванович, разве не ходили вы сегодня на работу?

– Был, да вернулся. Дело такое… Пойдем-ка к тебе, поговорить надо срочно…

Они присели рядом на кровати. Афанасий Иванович полушепотом взволнованно рассказывал:

– …Вот и должен прибыть в Старый Оскол представитель партийного центра, Степанов…

– Представитель партийного центра? – вздрогнув, переспросил Василий. Ему вспомнилось, что Чернобыльников говорил о предстоящей встрече Василия в Ламской со связным Бюро ЦК и показалось, что именно об этом товарище делает предупреждение Федотов и что агент, возможно, уже прибыл. – Где он сейчас?

– Точно пока не известно, – сказал Афанасий Иванович, покосившись на Василия. – А чего это тебе так не терпится знать все раньше времени?

– Да нет, Афанасий Иванович, я просто думал, что пришла пора окончить мой «отпуск»…

– Ну, кончить – не кончить, а перерыв в «отпуске», может быть, придется сделать, – загадочно сказал Афанасий Иванович. – Целью приезда товарища, как нам сообщили, будет организация антивоенных групп в городе и селах уезда, чтобы сорвать предпринятую царским правительством реквизицию у крестьян скота и хлеба, поднять крестьянские массы на борьбу за раздел земли. Вот какое дело.

Но Старооскольскому партийному комитету стало известно, что жандармерия и полиция принимает меры, чтобы не допустить Степанова в город, готовятся облавы во всех пассажирских поездах на участке Елец-Валуйки. Узнали мы также, что жандармский вахмистр Кичаев получил задание арестовать Степанова на станции Старый Оскол, если его не удастся перехватить в пути.

Комитет решил поэтому доставить представителя центра на паровозе товарного поезда. Осуществить это мы поручили было машинисту Василию Даниловичу Ширяеву. А дело теперь осложнилось: жандармерия еще с 1905 года подозревает Ширяева, следит за ним и догадывается, наверное, о его связях с подпольным комитетом партии. Вот и Кичаев позаботился, чтобы в качестве помощника машиниста в рейсах с Ширяевым поехал надежный с точки зрения охранки человек – Шатохин…

– Не тот ли, о котором я рассказывал? – поинтересовался Василий. – Котельщик Удодов пощечину залепил ему в вагоне…

– Он самый, – сердито сказал Федотов. – Ему и наказано следить за Ширяевым, если же на локомотиве окажется Степанов, задержать того…

И вот, Василий Петрович, до рейса осталось мало времени, а требуется как-то отстранить Шатохина от поездки. Поручили мы найти выход из положения дежурному по депо, нашему комитетчику, Донскому. Собрались потом мы с ним, а он и говорит мне: «Я так думаю, Афанасий Иванович, надо встретить товарища из центра в Набокино и там снять его с паровоза, доставить в Оскол на дрезине. Зачем ему рисковать и ехать на локомотиве до самого Оскола? Тут Кичаев его обязательно схватит, если даже удалим его агента – Шатохина. Степанова доставим из Набокино дрезиной. Я ее сам поведу». Еще предложил Донской не проводить никаких массовых собраний, а просто устроить тайные встречи уполномоченного центра один – на один со всеми нужными людьми, чтобы о необходимом поговорить. Если потребуется, собрание проведем уже после отъезда представителя центра.

Это предложение Донского мы одобрили, приняли. Но как же все-таки отстранить Шатохина от поездки? Пригрозить ему сейчас нельзя – можно провалить все дело. И Донской, стукнув себя кулаком по лбу, предложил такой выход: «Знаете что? Нужен самогон-первач или очищенный денатурат. Шатохин до этого большой охотник, особенно на чужой счет». Ну, вот на том мы и порешили. А тебе, Василий Петрович, все я рассказал в подробности, чтобы мнение твое о нашем плане послушать, да и …помощь твоя требуется. Ведь очень ответственное поручение…

Василий порывисто схватил Федотова за руки, горячо зашептал:

– Дорогой Афанасий Иванович, я восхищен планом и возможностью моего участия в его исполнении. Давайте поручение, выполню…

И вот, гостивший у Федотова «макеевский» рабочий-железнодорожник Василий Севостьянов, прихватив две бутылки самогону и бутылку ректифицированного денатурата, отправился к Шатохину.

– Не заблудись, – напутствовал Федотов. – Шатохин живет в Стрелецкой, недалеко от церкви. Окна его хаты обведены рамкой из желтой глины, ни у кого таких рамок больше нету. А у крыльца стоит сломанный тополек, тоже запомни для приметности.

– Найду, – сказал Василий.

– А сам… ну, это, не захмелеешь чересчур?

– Моя голова к спиртному не крепче, конечно, чем у Шатохина, – усмехнулся Василий, – Но я смекалку имею: он будет пить, а я – пригублять…

… Так Шатохин и не пришел к паровозу, вместо него сопровождал Ширяева в ответственный рейс активный участник первой русской революции Константин Михайлович Анпилов.

Василий вернулся на квартиру вечером, заметно пошатываясь от опьянения, так что Серафима Яковлевна осуждающе покачала головой и подумала: «Вовлекут его собутыльники в свою компанию, пропадет человек».

Разобравшись, Василий застонал слегка в постели и попросил Серафиму Яковлевну подать ему на лоб мокрое полотенце. Так с полотенцем, от которого матовыми космочками шел пар, Василий и заснул.

А в это время Федотов сидел наедине с дежурным Донским Николаем Артемовичем в его кабинете, обдумывая план дальнейших действий.

Донскому было лет более пятидесяти. Широкоплечий, среднего роста крепыш с не седеющей черной бородой и черными колкими глазами под густой бахромой нависших бровей, он выглядел сурово. И это впечатление суровости усиливалось еще и тем, что голос Донского был грубовато-жестким, а горбатый нос с квадратным кончиком и широкими норовистыми ноздрями казался высеченным из гранита.

На могучем теле Донского казался игрушечным черный форменный пиджак с ясными пуговицами, чужой сидела на огромной голове черная фуражка с синим кантом и кокардой из металлического паровозика и французского ключа: к облику этого человека подошел бы скорее боевой шлем и ратный доспех Ильи Муромца, стоящего на богатырской заставе.

– Ну что ж, первая часть нашего плана выполнена, – негромко сказал Донской. – За вторую я отвечаю и не отступлюсь…

– Да ведь утомился ты, Николай Артемович, – возразил Федотов. – Не успеешь, дежурство сдать, как ехать придется…, без отдыха…

– Об чем разговор! – прервал Донской. – Нам не привыкать… В Набокино ребята остановят «Трехпарку», уже с ними условился… Заберу Степанова на дрезину, двинем. Поезд там постоит, сколько надо. Ну, а здесь, Афанасий Иванович, придется всю третью часть плана на тебя положить с ребятами… Потом и с Василием Степанова познакомишь, в удобное время…

Вечером следующего дня, влекомый жаждой встречи с Галей, Василий пошел в слободу Троицкую. Он еще не знал, что партийное поручение, выполненное им, помогло и другим исполнителям плана: было успешно выполнено ими. Но в груди царило неиспытанное еще никогда до этого волнение и от желания поскорее узнать о Степанове и от желания увидеть Галю. На последнее были слабые надежды, так как забыл условиться о встрече и мог, поэтому, не застать девушку дома. Ему казалось, что раньше он ходил с большим спокойствием выполнять опасные конспиративные задания, чем в эти минуты возможного свидания с любимой Галей.

Под окнами Галиного дома он прошелся несколько раз, никем не замеченный. Решил постучать в окно, а потом быстро отбежал к скамейке и, подавляя волнение, начал закуривать папиросу.

Скрипнула дверь. Василий шагнул к крыльцу, но сейчас же смущенно остановился перед показавшейся пожилой женщиной.

– Здравствуйте! – сказал он мальчишески виноватым, робким голосом. – Галина Андреевна здесь живет?

– Здесь живет, – снисходительно сказала женщина. – Вам она зачем?

– Так… Знакомые мы, – сказал Василий и почувствовал такую досаду на самого себя за свою неловкость, что готов был убежать. Так бы он, наверное, поступил, но женщина вдруг посторонилась от двери, приветливо сказала:

– Прошу, заходите. Дочка моя, наверное, через плетень во дворе уговаривает подругу пойти в город…

Василий нерешительно ступил на крыльцо. В этот момент стукнула калитка.

– Вот и Галя, – сказала женщина с улыбкой в голосе. – Поговорите, если знакомые, а я пойду…

– Оскандалился я, Галечка, – пожаловался Василий и рассказал, как неловко вел себя и по-мальчишески краснел…

– Моя мама добрая, понимает молодость и уважает, если парень или девушка смущается и краснеет. «Такой человек совестный, – говорит она. – У него и душа чистая. Только подлецы не краснеют». У нас вот был такой случай. Курсистка одна, Вера Герасимова (Мать ее работает в земских механических мастерских в городе), спуталась с инспектором училищ. Это Коблов-Саплин, распутник с внешностью палача. Обещал он этой Герасимовой работу вместо неподатливой учительницы и потребовал написать клевету. Герасимова написала донос, а уволенная учительница обратилась с письмом к корреспонденту. Называлось письмо «К русской чести». А корреспондент тоже подлецом оказался, напечатал в «Русском слове» фельетон, перевернул все факты вверх корнями. Учительница заболела, превратилась в инвалидку или даже покончила с собою. И вот пришла эта Герасимова Вера к нам, такая маленькая, курносая, на мартышку похожа. Мать ей и говорит, что нехорошо клеветать на честных людей, а та нагло заявила: «Жить надо уметь». Мать схватила тогда бадью с помоями и надела ее с размаху Герасимовой на голову, а потом отхлестала негодяйку тряпкой и выбила в шею из комнаты. Вот каких людей мама не любит и с ними не церемонится. А ты не бойся, пойдем к нам…

Потрясенный рассказом Гали, Василий шел с ней в комнату, а перед глазами так и вставала картинка его встречи в московском ресторане с тем корреспондентом, который писал клеветнический фельетон против учительницы. «Это хорошо, что народ отомстил Вере Герасимовой. Но этого мало: надо бы надеть бадью с вонючими помоями и на голову корыстника-журналиста, позволяющего похабить людей за их обращение к русской чести против накопляющейся подлости…»

Через несколько минут беседы с Галей и ее матерью, Василий почувствовал себя здесь своим человеком. В приятной и душевной беседе растворилась, исчезла горечь и обида за Родину, на земле которой еще появляются Кобловы-Саплины и Герасимовы, а также борзописные фельетонисты с клеветой по расчету. В сердце и во всей груди разлилось радостное спокойствие и даже чувство гордости, что в любой простой русской семье находят осуждение подхалимы, клеветники и двоедушники, пользуются поддержкой честные дети народа. С такими – с Галей и ее матерью – всегда хорошо, с такими есть смысл жить и бороться за лучшее будущее.

– А я уже собралась было идти к тете, Серафиме Яковлевне, но теперь не надо, – проговорилась вдруг Галя. Она покраснела до самых ушей, помахала кистями рук перед своим разгоревшимся лицом и, пытаясь объяснить свою оговорку, еще более запуталась и выдала, что скучала о Василии: – Мне надо вышивку показать Серафиме Яковлевне… Но теперь мы прямо отсюда пойдем в городской сад. Я уже и билеты достала… Ой-ой-ой, что я наговорила?!

Мать поднялась и потрепала Галю за ухо. Засмеялась так тепло и сочувственно, что даже морщинки на ее лице разгладились, а черные глаза засверкали молодостью и озорством. – Так вот и я в юности со своим Андреем знакомилась. Нагородишь, бывало, всякой чепухи, боясь признаться в чувствах… А что врать, доченька, не умеешь, так и не учись… Ну, я пойду насчет самовара, поскучайте тут без меня…

– Клавдия Сергеевна, пожалуйста, не беспокойтесь, – сказал Василий. – Разрешите нам, если можно, в город пойти…

– Что ж поделаешь, идите, – улыбнулась Клавдия Сергеевна. – Билеты есть, пора…

В город пошли через Стрелецкую. На длинном деревянном мосту через Оскол немного постояли, опершись на перила и любуясь сверканием отраженных в воде мостовых фонарей и золотых световых полос огней из окон прибрежных домов. Потом мимо дома Шабановых вышли на горбатую Успенскую улицу и поднялись до Курской.

Здесь горели электрические фонари на чугунных мачтах посреди улицы, по тротуарам шумела гуляющая молодежь.

Окна невысоких двухэтажных каменных домов с нарядными фасадами и фигурными карнизами, а также широкие зеркальные витрины, не прикрытые пока гофрированными металлическими жалюзи, светились яркими огнями, как и до войны: исправно работала небольшая электростанция, пущенная в ход в 1912 году и оснащенная, как рассказывал однажды Федотов Василию, сорокасильным швейцарским генератором «Бенц» и стодесятисильным германским «Экономом» и двумя динамомашинаими. Один из генераторов был выпущен русским акционерным обществом «Динамо» в 1914 году.

По булыжной мостовой, невзирая на ночь, гремели колесами огромные ломовые дроги с горами каких-то фанерных ящиков и тюков, мешков с мукой и тушами битой скотины, выставивших обрубленные ноги, которые торчали красными маслами из-под брезентов и лантухов…

– Галя, мне Афанасий Иванович рассказывал о доме Кобзева и говорил, что он очень красив. Далеко это?

– Да вот же, рядом. Зайдем посмотреть. Мой отец был строителем, рассказывал мне историю чуть ли не всех городских зданий. И я тебе кое-что расскажу, что запомнила.

Они остановились перед угловым зданием на Нижней площади. Деревянный корпус на высоком кирпичном фундаменте, был украшен по карнизу и оконным наличникам причудливой резьбой.

В свете двух круглых фонарей дом казался сказочно красивым, даже экзотичным. Кровля его сделана в виде трех широких пирамидальных башенок с почти плоскими площадками, обнесенными перильцами с резными густыми балясинами.

– Вот это мастерство! – воскликнул Василий. – И дом похож на обсерваторию…

– Наши, старооскольские мастера сделали этот дом по проекту старооскольца Ивана Петровича Масонова и по заказу купца и лесопромышленника Кобзева. Из местных материалов сделали этот за тридцать два дня летом 1891 года.

Сам Кобзев был полон причуд. Он единственный в городе человек, носящий цилиндр и ездящий в собор на богомолье в шестиконной роскошной карете с хрустальными окнами и золочеными стенками. А ведь до собора от дома Кобзева всего полсотни шагов. Погляди, Вася, вот этот Богоявленский собор…

На левой стороне площади, освещенный отблесками огней в окнах зданий и в голофанах фонарей, красовался в мягком темно-синем охвате ночи пятиглавый храм с расположенной рядом с ним высокой колокольней со стремительно вознесшимся в небо острым шпилем с крестом и с ионическими колоннами у входа.

– Да это же творение Варфоломея Варфоломеевича Растрелли! – восхищенно сказал Василий. – Его должны беречь старооскольцы как редкий архитектурный памятник старины…

– Зависит ли от старооскольцев сохранность памятников старины? – грустно сказала Галя. – Власти народ не спросят… Народ у нас талантливый, но жизни и развороту ему не дают чиновники. Я вот даже иной раз спрашиваю себя, почему это тупые люди чаще во власти сидят, а талантливые бесталанно мучаются?

– Галечка, ты мятежница, – ласково сказал Василий. – Об этом не пришло время говорить громко. Подождем, но все равно скажем слово…

– Они немного помолчали, будто бы внезапно попали в тупик. Потом Галя приклонилась к Василию и прошептала:

– А если я стану мятежницей, не разлюбишь?

Василий, молча, крепко пожал руки Гали, и они пошли на звук музыки в коммерческом саду.

Откуда ни возьмись, навстречу вырвались два мальчика с фанерными щитами в руках и с расклеенными на щитах яркими афишами.

– Неужели вы не желаете посмотреть, как все движется наоборот? – прыгая и мешая им идти, спрашивал один из мальчиков Галю и Василия. – Все удовольствие стоит четвертак на двоих. Вот и билеты, покупайте, пока не раздеты!

– Что это за зрелище? – удивленно оглянулся Василий на Галю.

– Я сама не видела, но девчата рассказывали, что среднеапоченский кулачок, Григорий Тихонович Малыхин, показывает хитрые подвижные картинки…

– Дай-ка афишу поглядеть! – приказал Василий, но мальчишки сразу сунули ему две афиши, толкая друг друга локтями, в азарте кричали.

– Лучше нет на свете зрелища, чем в «биоскопе» Грекова! – кричал один. – У меня покупайте билеты.

– Не бреши, куделя нечесаная! – совал своего соперника кулаком под нос и выпучивал глаза второй мальчик. – Самый смешной на свете есть кинематограф Малыхина… У нас билеты лучше и места теплее…

Усмехнувшись, Василий прочел обе афиши.

«Ежедневно непрерывно и до часа ночи в «биоскопе» Грекова показывается живая картина «Козьма Крючков». Зрители увидят 17 побед, одержанных Козьмой Крючковым в конном бою с тремя эскадронами отборной немецкой конницы…»

– Ерунда! – рассердился Василий, возвращая афишу сконфуженному рекламатору. А второй мальчишка, пока читали его афишу, досаждал неудачнику, приплясывая перед ним с приставленными к носу пальцами. Неудачник терпеливо ожидал, что и его товарища постигнет одинаковая судьба, но Василий сказал Гале: – Вот сюда, пожалуй, следует зайти, посмотреть документальную картину «Атака на Стрыпе» по снимкам оператора Звездина. Правда, и тут есть ерунда. В афише написано: «Демонстрация картины с помощью аппарата – синематографа Люмиера. Особенность в том, что картина движется в обратном направлении, создает острое ощущение у зрителей, пользуется неизменным успехом».

– Во-о, мою закарили, а у него билеты купите! – заскулил пропагандист «Козьмы Крючкова». – Я вот дам по уху Федьке, чтобы не переманивал зрителей…

– Ладно, ребята, я вас помирю, – засмеялся Василий: – Давайте по два билета, получайте по четвертаку…

Ребятишки бодро помчались по улице продавать билеты и расхваливать всякий заведение своего хозяина, а Галя с Василием направились в кинематограф Малыхина.

Оказался он чуть подальше частной женской гимназии Бирюлевой. В маленьком уютном помещении сидело уже человек с полсотни. Сеансы здесь, как объяснили попутчики, длились 20-25 минут.

Василию с Галей не повезло. Едва они заняли места, позади раздался треск. Свет погас, потом снова загорелся. Публика заволновалась.

– Господа, прошу спокойствия! – вбежал в зал и встал на возвышении перед маленьким экраном невысокого роста толстенький человек с большой головой и узкоглазым мясистым лицом. На нем был серый купеческий сюртук с закругленными полами, сапоги в гармошку. – Прошу спокойствия, господа: наш синематограф очень чувствительный аппарат, не переносит шуму…

Зал огласился хохотом.

– Это сам Григорий Тихонович Малыхин, – зашептал кто-то в задних рядах: – Любую неудачу обращает в свою выгоду шуточкой-прибауточкой…

– А как же с картиной? – спросил кто-то.

– Через минуту аппарат починим, картина продолжится…

– Но ведь она еще не начиналась…

– Неверно, дорогой зритель, с восьми часов утра действуем…

– И все вот также?

– Бывает и хуже. Я вот вам расскажу…

В это время свет погас, на экране вспыхнул белый султан. Странными скачками он уменьшался, потом исчез в темной водяной яме, обозначилась неширокая ледяная кромка у берега и речная рябь.

– Это снаряд попал в речку, – пояснил Василий Гале. – А вот показано это в обратном направлении…

– Зачем они так? – изумилась Галя. – Ведь лучше бы в прямом…

– Эй, не крутитесь там! – сердито крикнул сзади басок. – Нам приятственнее смотреть жизнь вверх ногами…

– Не занимайся с ним, – предупредила Галя хотевшего возразить Василия. – Это Степан Лукич, папаша того гармониста…

Василий повинился, продолжал глядеть и поражался странности происходившего на экране: убитый снарядом солдат только что лежал на берегу реки с опущенными в воду руками и отброшенным в сторону ружьем, вдруг он повернул к публике окровавленное лицо и, хватая мелькнувшее ему в руки ружье, встал, вскинул ружье наперевес, раскрыл рот в крике и побежал так странно, что в зале засмеялись на совсем несмешное явление гибели целых солдатских шеренг под пулями и осколками рвущихся снарядов у речки-Стрыпы.

Окончание следует

Отзывы к главе №6

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1352705564 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2292

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика