Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №26

Из книги Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман. Автор: Евгений Белых (belyhen)


НА БИВАКЕ

Штабс-капитан Зотов, позванивая шпорами, медленно спустился со ступенек вагона. На нем был черный короткий полушубок, отороченный серым каракулем. У широкого поясного ремня с медными колечками на хомутиках справа висел браунинг в изящной желтой кобуре, слева – шашка и планшет.

Разминая тонкие ноги в кавалерийских сапогах с кокардами, Зотов подошел к офицерам, вскинул ладонь к белой заломленной папахе:

– Здравствуйте, господа! Заждались?

Отдав честь, офицеры почтительно расступились и пропустили Зотова в середину, сейчас же охватив его плотным кольцом: Зотова уважали, и каждому из офицеров хотелось оказаться поближе к нему.

– Сначала, господа, приказан бивак, потом двинемся походным порядком… Наше командование, по обыкновению, опять прозевало: позволили паршивеньким немецким авиаторам испортить дорогу, нам приказали пешком… хлебать киселя до Диковинки. Там заночуем, наверное, потом… в траншею, господа, догонять день вчерашний, – все это Зотов говорил с привычной для него иронией и с обидой в голосе, не скрывая своей неприязни к Верховному командованию и намекая на неиспользование Ставкой больших возможностей Брусиловского наступления, которое теперь выдохлось и стало «вчерашним днем» настолько, что его придется догонять в траншее.

Никто из офицеров не удивился резкости суждений Зотова: иные знали его давно, другие узнали о нем за две недели ровенской стоянки больше, чем о многих начальниках можно узнать за года. Те и другие пришли к выводу, что это прямой человек, не умеющий шептать в кулак и благоговеть перед высшими. А это нравилось людям.

Бывший гвардеец, Зотов принадлежал к той «фронде», которая все более и более критиковала ход и стратегию войны, особенно после отстранения Николая Николаевича и самоназначения Николая Второго в Главнокомандующие 23 августа 1915 года. На фронт попал он, уйдя из гвардии, лишь из-за нежелания быть «мебелью» при дворе Алисы Гессенской», как выразился он однажды среди друзей.

Правда, у самого графа Зотова не было цельного взгляда на вещи и события, но в делах он был храбр, в поступках честен, к солдатам относился с уважением, выскочек и неженок не любил.

Уже собравшись уходить от офицеров к командиру полка, он еще раз напомнил, чтобы солдат накормили, проверили их обувь и портянки, а потом вдруг остановился взором на прапорщике Сазонове.

– Заметил я, что ваш денщик при погрузке в эшелон тащил два чемодана, перекинутые на веревке через плечо, и два в руках. Если все это ваше добро, постарайтесь заблаговременно сократить. Боевому офицеру лишние вещи на фронте вредны: портят аппетит, раздваивают волю.

– Слушаюсь! – ответил Сазонов, провожая Зотова злым взором.

– Во-о-ольна! – закричали фельдфебели по ротам и, неподвижный до этого, строй солдат ожил, рассыпался. Солдаты принялись за свои неотложные дела: кто закуривал, кто громыхал котелком возле сохранившегося у здания станции кипятильника, кто присел с вещевым мешком на камень или груду ржавого железа и старательно грыз бурый пересохший сухарь. Иные выискивали место поудобнее, чтобы сразу разложить и видеть всю свою «хлеб-соль».

У вагона продснабжения, окружив фельдфебеля, унтера получали для солдат хлебный и сахарный паек. А пулеметчик Петров, ободренный беседой с поручиком Мешковым о грабителе-Фрице, а также обещанием Симакова составить Маше письмо «по всем правилам», совсем забыл о своей ночной тоске, усердно помогал кашеварам топить кухню, советовал разное по кулинарии.

Офицеры прошли в полуразрушенное здание вокзала с выбитыми стеклами и с обвалившимся местами потолком. Денщики там поставили несколько сколоченных из досок от нар столов, покрытых простынями. Вскрыли банки с мясными консервами, подали бутылки с вином и хлеб.

Хватившись, что среди завтракающих офицеров нет Василия Костикова, Мешков высунулся головой сквозь оконную раму без стекол, закричал:

– Прапорщик Костиков, к столу просим…

– Сейчас буду, – отозвался Костиков.

– Ждем, ждем, – еще раз поторопил Мешков, и голова его исчезла за переплетом рамы.

Взвод, в котором были Симаков, Байбак и Петровский, разместился по указанию Василия на штабелях бревен, за станцией. Предназначались эти бревна для телефонных столбов, теперь солдаты топили ими кухни.

Байбак проголодался. Набрав горячей воды, бросил в котелок несколько закаменевших сухарей и глудочку рафинада, размешал все ложкой и, не дожидаясь солдатской каши, начал «морить червячка».

– Зачем же аппетит портишь? – крикнули товарищи, но Байбак засмеялся.

– У меня аппетит не имеет привычку портиться. Найдется в желудке и для каши место. А этот хорош, сукин сын! – крякая, отправил в рот размокший в подсахаренной воде сухарь. – Вот это скус, послаще меду…

– А то как же, – усмехнулся Петров, которого кашевары прогнали за то, что съел кусок сала без спросу. – На пустой желудок и сухарь принимается почище сала… Но ничего, Байбак, скоро и приварок будет. Видишь, дымят разожженные мною кухни…

– Видел, все видел, – ответил Байбак. – Тебя оттуда разожгли кашевары черпаком по шее…

– Не очень разожгли, – возразил Петров. – Я не колода, чтобы меня бить: сало в рот, сам бежка. Только в спину мне кашевары черпаком, да и то мимо. Прицел у них не точный. А вот сапог меня мучает, жмет пальцы до нет спасу…

– Портянку посмотри, подвернулась и жмет, – посоветовал Байбак.

– И то, правда, – согласился Петров. Присев на бревно и, ухватил левой рукой за колено, правой – за задник сапога, начал разуваться. Жаловался тут же, что сапог «туговатый». Вдруг потерял равновесие, кувыркнулся с бревна и головой ткнул в бок солдата, писавшего письмо на подложенной под бумагу фанерной дощечке от спичечного ящика.

– Лихоманка тебя задери! – разругался солдат. – Своим толкачом всю мою мысль перепутал. Теперь вот придется мне все вспоминать с самого начала, кому уже прописал поклон, кому не прописал. У меня ведь сродственников сотни две, цельная рота…

– Небось, жене пишешь? – желая умилостивить растревоженного солдата, ласково спросил Петров.

– Брату пишу…

– Тоже дело нужное, – продолжал Петров, сняв сапог и вытащив сбившуюся комом портянку. – Вот скаженная, не по правилу сидит, потому и ногу отожмало. Мы ее сейчас по всей форме. А письмом можно полюбопытствовать для собственного развития? Ведь я, признаться, не умею составлять…

– Любопытного в письме мало. С братом мы не разделены, вот и пишу, если меня убьет на фронте, чтобы он жинку мою с сыном не обижал и выделил имущество… по справедливости…

– А у тебя брат во святых состоит? – вмешался Симаков.

– Да нет. У него медалей полна грудь. Китайцев подавлял в девятьсотом, потом воевал с японцами. Теперь вот на войну не попал: со старшиной волостным в кумовьях состоит…

– Тогда на справедливость не рассчитывай, – убежденно сказал Симаков. – Пиши лучше жене письмо, и чтобы она поберегла его, если насчет имущества напишешь на всякий смертный случай. Это все же документ, а так если, так получится плохо: кум старшины из-за выгоды не только твою жену, тебя не признает участником наследства…

– Вот спасибо за надоумку! – воскликнул солдат и порвал письмо. – Я теперь другое напишу, жене. Она ведь у меня красивая, из бедных. За красоту и женился на ней. За нее заступиться некому, если меня убьет…

– А жена твоя с фершалом не гуляет? – спросил Петров. – Моя тоже красивая, а вот гуляет, шкура барабанная…

– Ну, ты мне не мешай писать! – солдат сразу стал колким и холодным, обидевшись за жену. – Задаешь и задаешь вопросы. Рассеюсь, напишу не так, как хочется…

– Кухня готова, ку-у-ухня! – закричали издали. И Петров сразу утратил интерес к солдату и его письму, помчался получать кашу.

Заторопился и Байбак. Сунув в рот сразу два оставшихся сухаря и широко растянув ими скулы, он плеснул из котелка воду прямо на мешок Симакова.

– Опупел, что ли, черт!

– Ничего я не опупел, Симаков, – возразил Байбак. – Извиняй, спешу за кашей…

Не ожидая команды, поднялись и другие солдаты. Заглядывали и продували котелки, пробовали ложки за голенищами сапог: целы-ли?

Кашевары в брезентовых плащах взобрались на запятки походных кухонь, вооружились жестяными черпаками на длинных ручках.

– Ну, кавалеры, принимай енеральскую пищу! Да без хмурости, без хмурости. Забыли, что щи да каша есть пища наша?

– Давай, давай! – гомонили солдаты. – Будя рассусоливать прибаутками, у нас в брюхе лягушки курлыкают…

– Не спеши лопнуть, наешься! – огрызнулся Петровский. – У нас, в Верхосеймской волости под Тимом, сенатор Похвиснев потому и помер, что терпения не имел на жратву и на выпивку. Теперь вот баба его, Елисавета Алексеевна, хоть и часовню ему в Екатериновке сделала, как святому, а сама скучает без мужика…

– На нашем пайку не обожрешься, давай!

– Ну, как же я дам, если фельдфебель не пришел. Без него если обкормлю, отвечать придется…

– В затылок, станови-и-ись! – раздалась басистая команда фельдфебеля, и солдаты отхлынули от Петровского, вытянулись длинным хвостом плотно прижавшихся друг к другу людей с котелками в руках.

Петровский, орудуя черпаком, быстро отмерял каши и совершенно не обращал внимания на ропот, что пищи мало, сала совсем не видать.

Получившие кашу, солдаты отходили в сторону и присев или даже стоя, нагибались над котелками, грели носы в пахучем пару, жевали.

В это время забывались обиды и вдохновения: опоздавший мог остаться без пищи, поэтому каждый солдат был ревнив к каше и точен в своей явке к походной кухне.

– Бра-а-а-атцы, немец летит, спасайтесь! – завопил кто-то в самый разгар обеда и раздачи каши.

– Где летит? – спрашивали солдаты, одновременно подымая глаза в небо и протягивая кашевару котелки. – Сыпь кашу, чтобы не пропала!

– Да вон, в облаках! – уробевшим голосом сказал Петровский, тыча черпаком куда-то вверх, хотя сам ничего не видел, а просто боялся аэроплана и хотел поскорее убежать и спрятаться от него, а не торчать на запятках злополучной кухни. – Гудет, гудет…

– Не отрывайся от своего дела, сыпь кашу! – кричали солдаты. – Да прибавь на убитых, которые не успеют получить и поесть…

– Вы то успеете убежать, шустры! – обиделся Петровский, вслушиваясь в нарастающее металлическое гудение в воздухе. – Вы то успеете, а я как?

Петровский совсем рассвирепел и растревожился. Он ругался, швырял без разбора порции в котелки, которые поближе, таращил глаза то в небо, то косился ими с завистью вслед убегавшим с кашей солдатам. Наконец, ему стало невмоготу терпеть кипевшие внутри страхи.

– Да что вы, черти, вздумали так усердно жрать перед смертью?! – закричал он плаксивым голосом, спрыгнул с запяток и, прикрывая голову черпаком и, пригибаясь, побежал прятаться в выгребную яму.

– Куда же ты с черпаком? – бросились солдаты за Петровским. – Давай нам черпак, сами размеряем порции…

Петровский бежал быстрее зайца, догнать его не удалось. А тут еще унтера закричали:

– В це-е-епь, в це-е-е-епь! Отставить кашу! К стрельбе по аэроплану, готовсь!

Не выпуская из рук котелков с кашей, солдаты хватали винтовки и падали не цепью, как приказано, а в рассыпную, подальше друг от друга, чтобы не прихватило всех одной бомбой: инстинкт самосохранения вносил корректировку в непродуманно отданный приказ.

Поручик Мешков, без шапки и с развевающимися на ветру редкими русыми волосами, молниеносно выбежал из здания на перрон.

– Пулемет к стрельбе по воздуху! – приказал он, размахивая чайной ложечкой, сверкавшей в его руке. Другие офицеры также опрометью бежали к своим солдатам.

А в сером небе все отчетливее вырисовывалась движущаяся черная точка, принявшая вскоре форму креста, потом – стрекозы.

– Вот долбанет бомбой, костей не сыщешь, – вслушиваясь в заполнивший все пространство зловещий гул, спокойно сказал Симаков, лежа доедая кашу. Потом он отодвинул котелок в сторону, сунул ложку за голенище сапога, лег на спину и начал винтовкой целиться в самолет.

– Без моего приказа огня не открывать! – крикнул Зотов и начал с перрона ловить самолет биноклем.

Уже все солдаты, следуя Симакову, легли на спину и ощерились винтовками в небо. Уже пулеметчики взгромоздили пулеметы на бочки и опрокинутые ящики, ждали приказа на стрельбу и посматривали на поручика Мешкова: он встал к одному из пулеметов, вцепился пальцами в ручки затыльника.

Разряжая напряжение, Зотов вдруг опустил бинокль и обернулся к пулеметчикам.

– Отставить! Аэроплан русский. «Илья Муромец»…

– Жалко! – проворчал Симаков. – Заряд пропал без выстрела…

– Отставить! – радостно повторили солдаты команду и побежали осаждать кухню, к которой быстро бежал Петровский со своим черпаком в навозе. На ходу он очищал его руками и полою брезентового плаща.

– Своя своих не познаша, – шутил поручик Мешков, передавая пулемет « первому номеру». Потом он догнал Василия, возвращавшегося от солдат к продолжению обеда, и сказал ему, посмеиваясь: – Зотов ошибся насчет марки самолета. Это не «Илья Муромец», это «Фарман». Я в тринадцатом году, будучи студентом Варшавского университета, на таком вот «Фармане» летал немного…

– Любопытно! С кем же это вы летали? – тоном сомнения спросил Зотов, неожиданно для них, нагнав Мешкова и Костикова. – Да не стесняйтесь, я не обижусь за ваше замечание, что перепутал марку самолета. Ведь это верно, перепутал, сорвалось не то слово…

– Был у меня приятель, из авиаторов, – сказал Мешков. – Вот с ним и летал. Сидел я на передней кромке крыла и ногами в воздухе размахивал. Верно говорю. Красиво и ощущение острое, неповторимое…

– Пожалуй, вас ветром бы сдунуло, – усмехнулся Зотов и повернул назад, к салон-вагону.

– Никак нет, – задорно воскликнул вслед ему Мешков. – В моем гороскопе, сказали цыганки, не предусмотрена смерть от самолета в воздухе: на земле умру, когда придет время. Как вы думаете, Костиков?

– Поживем, – сказал Костиков. – Поживем и увидим…

Отзывы к главе №26

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1352705564 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2292

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика