Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №23

Из книги Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман. Автор: Евгений Белых (belyhen)


ПОСЛЕ ВЫПУСКА

В торжественной тишине генерал Асский прочитал перед строем телеграмму императора и Верховного главнокомандующего русскими армиями Николая Второго с приказом о выпуске из училища нового отряда прапорщиков, поздравил юнкеров с присвоением офицерского звания и вышел из зала, чувствуя облегчение в сердце и радость, что беспокойный выпуск сделан.

– На прощание со знаменем училища, марш! – раздалась команда. Один за одним шли мимо знамени молодые офицеры. На мгновение припадали они на колено, целуя шелк или золотую бахрому знаменного полотнища.

После церемонии прапорщики устремились на вокзал: каждому хотелось полнее использовать традиционный трехдневный отпуск перед отправкой в часть.

Василию было некуда ехать, он отправился на Николаевский вокзал проводить товарищей.

Перед самым отходом поезда на вокзале появился Сазонов в погонах поручика и с красной шелковой лентой – аннинским темляком – у сияющего эфеса шашки.

– Ты чего это разрядился? – удивленно спросил Ланге. – И «клюкву» и погоны прицепил не по заслугам и чину…

– Ппа-думае-ешь, мораль! В Воронеже у меня невеста, пусть посмотрит. А то «пра-а-апорщик». На Руси говорят, что он – не офицер, жена его – не барыня. Поняли?

– А все же не советую маскарад устраивать, – сказал Шаталов. – Да и за три дня в Воронеж не доехать…

– Что за советчик нашелся? – сердито возразил Сазонов. – На фронт я никогда не опоздаю, а тебе, если хочешь, двину в нос за советы…

– Да черт с ним, пусть едет, – снова вмешался Ланге. – Всяк за себя в ответе…

Прапорщик Сазонов прибыл из Воронежа лишь на десятые сутки и, как ни в чем не бывало, явился в 181-й запасной полк, где уже вступили в должность Шаталов, Ланге и Костиков.

В полку шли разные толки, что Сазонова никто не наказал за ношение не присвоенной формы и за самовольную отлучку. Сошлись офицеры на том, что Сазонов все сделал с ведома начальства и что его надо остерегаться…

Казармы 181-го полка были на Сампсониевском проспекте, против завода «Новый Лесснер».

Жизнь проходила в муштре. Во взводе Василия особенно старался унтер Приходько. Заметив самый пустяковый недостаток, он кричал надрывно, со смаком:

– Салазкин, душа с тебя вон и кишки на телефон! Чего носом клюешь, как старая кобыла? Я ттебя, сукина сына, вот! – расставив ноги и вынося из-за спины заломленную руку, он желтыми рысьими глазками впивался в солдата и грозил указательным пальцем перед самым носом: – Не ехидь передо мною, братец! Я и сам из антилигентной семьи, всю человеческую психику наизусть вижу…

В присутствии Василия Приходько хмуро молчал, слушая солдатские песни, которым подпевал и Василий. Пел и «Умер бедняга», «Олег», «Лагерь – город полотняный», «Черные кудри» и перенятую у офицеров «Не для меня придет весна».

Через неделю Василий встретился со Звановым в доме 16 по Большому Сампсониевскому проспекту. Там он застал пожилого рабочего с «Нового Лесснера». Рабочий расстроено мял в руках кепку.

– Думаете, коряво у меня выйдет? Ошибаетесь, товарищ Званов. Вот моя правая рука с обстриженными пальцами. Один мизинец торчит, остальные в песках лежат, под Либавой. Осколком немецкого снаряда срезало в пятнадцатом году. Вот какое мне почтение за это? Даже в очередях за хлебом гонят меня в самый хвост, а пенсию дали один трояк, на день прокорму, когда чиновники на дачах жиры нагуливают, на любовные дома мильоны тратят для разврата. Был вот я монтером первой руки, теперь еле сторожем на завод приняли. Да и то вот за этот «Георгий». Награду ношу заслуженно, а в душе такое кипение, что любую речь скажу против правительства и прохвостов, которые говорят, что «Георгий» у меня краденый…

– Ладно, ладно, – улыбнулся Званов. – Вот так и там говорите, чтобы до сердца людей пробирало. Народу будет много – лесснеровцы, фениковцы, реновцы…

– Да хоть со всей планеты, не побоюсь сказать. Допекла нас власть до высокого градуса, будь она проклята! Дыхнуть не дает…

– Видите, какая накопилась в народе ненависть и сила? – сказал Званов Василию, когда рабочий вышел. – Землю перевернем с таким народом, если сами его обижать не будем. – А у вас там как?

– Полк намечено отправить 26 октября на фронт…

– Не ошибаешься? – берясь за блокнот и карандаш, торопливо переспросил Званов. – Какие доказательства?

– В маршевые роты уже посогнали всех «ненадежных» из частей Петроградского гарнизона. В моей роте есть хорошие ребята – Симаков, Байбак. Писарь Зайцев информирует меня о всех приказах и секретных распоряжениях. Вот и копию бумаги мне передал, взгляните…

– Да, верно: двадцать шестого октября, – Званов молча прошелся по комнате. На широком лбу и между бровями собрались складки. – Ну что ж, назрела необходимость провести большую антивоенную стачку, которую готовит Петроградский комитет партии. По заводам и фабрикам сегодня распространим листовку, вот эту. Читайте!

«К ПРОЛЕТАРИАТУ ПЕТЕРБУРГА! – прочитал Василий, – С каждым днем жизнь становится труднее… Война, кроме миллионов убитых, несет в себе и другие беды: продовольственный кризис и связанную с ним дороговизну. Царь-голод надвигается на Европу, и ледяное дыхание его веет ужасом и смертью… Довольно терпеть и молчать! Чтобы спастись от надвигающегося голода, вы должны бороться против войны, против всей системы насилия и хищничества…»

– Товарищ Званов, нам дадите листовок сто? Сегодня же пустим по ротам полка…

– Дадим полтораста. Имейте в виду, стачка начнется на Выборгской, в вашем районе. Не исключено, что правительство вздумает двинуть войска против рабочих. Ваша задача – удержать солдат от этого шага, а еще будет лучше, если солдаты присоединятся к забастовке рабочих…

Три дня кипела работа в полку. Власти открыто готовили к маршу. Полковой священник, русобородый красавец отец Иван с ангельским выражением голубых глаз, прочел проповедь о долге перед верой, царем т Отечеством, рассказал, что и сам он оставил семью в далеком селе Репец Курской губернии, вступил в христолюбивое воинство и отправляется на днях на передовые позиции Кавказского фронта крестом и молитвой вдохновлять солдат против турок нечестивых…

Василий и сколоченная им группа подпольщиков скрытно готовила солдат к стачке.

– Я этого попа знаю, – шептал Байбак Симакову. – Домище у него, попадья молодая, а он вздумал на фронт. Пироги ему мягкие надоели…

– Ты лясы точи, а сам дело знай, – двинул его Симаков локтем. – Небось, листовки не роздал?

– До единой, – будто бы шепча молитву и крестясь, ответил Байбак. – Хватают солдаты, чуть ли не с руками, интереснее домашнего письма…

Листовки взбудоражили солдат, насторожили. По ночам, накрывшись одеялами, шептались, обдумывали положение, прикидывали, как оно, что и куда?

– Да, ребята, на позиции плохо, – неутомимо рассказывал Байбак солдатам при всякой возможности. – Был я на этой позиции, под Аршавой. Немецкие еропланы бьют, пушки и пулеметы бьют, а к нас даже винтовки не у каждого, патронов нету, тоже и жрать нечего. Не война, сплошное убийство. А дома семья, дети, тоже и жена, глядишь, у кого скотинка… зачем же нам погибать? Вот и рабочие думают нас ослобонить от фронта…

– Ослобонить? – с надеждой зашептались солдаты. В темноте шелестели одеяла, подвигались люди к Байбаку поближе. – А могут рабочие ослобонить?

– Если мы будем с ними заодно, – пояснил Байбак. – У нас есть ружья со штыками и патронами. Надо помогать рабочим, а не против них

Солдаты засопели, обдумывая.

– А что ж, и поможем рабочим, – сказал кто-то из солдат, словно вздохнув. – Для нашей же пользы…

И по всем ротам, на всех нарах говорили, шептались солдаты, замолкая при опасности, начиная снова о том же, как выпадала возможность.

Василию сообщали верные люди о всем, что происходило в полку, и что солдаты готовы поддержать рабочих. Об этом доложил он Званову.

До срока отправки полка на фронт оставалось девять, забастовка была намечена на семнадцатое октября.

В это утро морской туман надвинулся на город.

Холодная матовая мгла оседала на деревья и крыши домов, на квадратные плиты тротуаров и на булыжную мостовую. Все покрывалось клейкой влажностью, тускло мерцало в седых облаках клубившегося тумана. Прохожие, кутаясь в воротники и придерживая борта пальто пальцами у подбородка, чтобы не дуло в грудь сырым ветром, торопливо бежали по улице.

Часов в десять утра неурочно заревел протяжный далекий заводской гудок.

– Гудит «Рено», – сказал Симаков, слушая тут же указания Василия. – Я его по голосу знаю: хрипит от неисправности…

– Значит, начинается, – встряхнулся Василий. – Ну, Симаков, действуй, как сказано, а я побегу на явочную, так приказано.

На улице началось оживление: в тумане цокали копыта лошадей, кто-то истошно кричал. Несколько конных городовых, казавшихся в тумане косматыми и неуклюжими, промчались мимо Василия в сторону «Рено». Вслед за ними прострекотал мотоцикл.

Против полковых казарм, у ворот «Нового Лесснера» собрались прохожие. О чем-то разговаривая, они показывали пальцами во двор, приникая глазами к трещинам в заборе, застывали в любопытствующей позе. Толпа росла, шумнела.

– Рразойди-и-и-ись! – появились городовые. – Разойди-и-ись, начнем арестовывать…

И так до обеда. К этому времени Василий возвращался в казарму. В густых облаках, местами разодранных ветром, ныряло солнце бледным диском, почти не грело.

Совсем близко могучим басом загудел «Новый Лесснер». Василий в это время лишь успел переступить порог казармы. Стрелки часов показывали «два».

Черно-синие толпы слесарей и механиков, арматурщиков и монтажников хлынули стремительным грохочущим потоком из распахнутых заводских ворот, смыли своей волной кричавших городовых и отбросили их на пенистый и бурлящий гребень, на самую середину проспекта.

Потом рабочие сомкнулись в глубокие ряды и, ощутив друг друга локтем, двинулись такой монолитной фалангой, какой позавидовал бы сам Александр Македонский.

Издали приближались густые колонны рабочих «Рено». В ослабевших клочьях седого тумана мечущими языками пламени плескались над колоннами красные флаги, гремела прибоем «Марсельеза».

Городовые, отброшенные к казармам 181-го полка, отчаянно размахивали обнаженными клинками и кричали испуганными голосами:

– Рразойди-и-ись, ору-у-ужие применим!

Потом полицейские сунули в свои рты черные деревянные свистки, надули шарами красные щеки и целый верещащий концерт трелей и свистов огласил улицу, пронизывая глухой шорох шагов рабочих и песенный прибой демонстрантов.

– Солдаты, помогите-е-е! – закричали сотни рабочих, когда врезались в их ряды конные полицейские с саблями и нагайками…

– Братцы, братцы! – всполошено закричал солдат Петров, вбежав с улицы в казарму. – Полиция лошадьми топчет рабочих за то, что они бастуют и требуют отпустить солдат по домам. Хватай ружья, как договорились! Поможем, братцы, рабочим!

Закачались от грохота нары, зазвенели банки с ружейным маслом и щелочью, застучали приклады винтовок, разбираемых солдатами из пирамиды.

– Стой, стой! – кричал в дверях бледный, с трясущимися губами командир батальона, Станкевич. Растопырив руки, он хотел удержать солдат. Его двинули и понесли по коридору, поддавая пинками в спину и под бока.

Выброшенный во двор упругим солдатским потоком, капитан Станкевич увидел, что кругом нет уже офицеров. Сазонов, звеня шпорами, пытался с разбега перепрыгнуть проволочную ограду и спрятаться у полковых складов. Зацепившись за проволоку, он упал на ту сторону, будто тряпичная кукла.

Невдалеке от казарменного крыльца унтер Приходько, сбитый солдатами, угрюмо очищал колени от приставшей к ним грязи. Два ефрейтора защищали ворота от натиска солдат, рвавшихся на проспект.

«Ну их к черту! – со страхом подумал капитан Станкевич. – Тут погибнешь быстрее, чем на фронте». – Он быстро метнулся за угол казармы и бросился бежать вслед за Сазоновым, чтобы отсидеться за проволокой.

За воротами послышался пронзительный визг автомобиля.

– Полковник приехали! – закричал подбежавший Приходько и, становясь во фронт, приказал ефрейторам открыть ворота.

Покачиваясь и скрипя, въехала во двор бурая легковая машина с толстыми красными колесами. Из машины вылез полковник, но никто ему не рапортовал. Лишь унтер Приходько стоял во фронт с выпученными глазами и выпяченной грудью, зная, что это до смерти нравилось командиру.

– Почему выпустили солдат из казармы? Где офицеры?! – багровея, кричал полковник. – Сейчас же всех назад! Сгною в тюрьме, а тебя, паршивца, в первую очередь!

– Не могу знать, вашесокбродь! Солдаты сами выбежали, назад не идут…

– Разыскать офицеров!

– Рад стараться, вашсокбродь! Разрешите выполнять?

Приходько умчался, а из коридоров казарм все катился и катился поток солдат с примкнутыми к винтовкам штыками. В их однообразной массе полковник разглядел единственного офицера.

– Поручик Костиков, ко мне!

– Я пока прапорщик, – доложил подбежавший Василий.

– Без пререканий! Я представляю вас к званию поручика, если приведете это стадо в порядок, сделаете снова полком…

– Слушаюсь! – козырнул Василий, лихо повернулся через левое плечо, побежал к солдатам. Наскоро шепнул Симакову и Байбаку: – Возглавляйте народ, ломайте забор к чертовой бабушке! Не выполняйте ничьих приказаний и даже моих, если они разойдутся с тем, что уже приказала партия и вам это известно. Действуйте, как условлено…

Потом Василий закричал во все горло, чтобы слышал полковник:

– По-о-олк, слушай мою команду! В линию ротных колонн, станови-и-ись! Братцы солдаты 181-го полка, выполним свой долг перед матушкой Родиной!

Полковник видел: Василий выбросил руки в стороны, обозначая фронт построения. Но стоял он одиноко у забора, а солдаты бежали мимо, грудью давили на забор.

– Жми, ребята, жми! – подбадривал Василий неслышным полковнику, но слышным солдатам голосом. – Вырывайся на проспект!

– Затрещали, наконец, под напором солдат доски, надломились столбы, со стоном и треском, напоминавшим ружейный залп, повалился забор, солдаты хлынули через него со сверкающими штыками и атаковали полицию. В воздухе замелькали желтые приклады винтовок.

– Ура-а-а, солдаты с нами! – гремели голоса рабочих.

– Видишь городовика? – спросил подбежавший к Байбаку Василий. – Он мешает говорить оратору.

– А вот я его сейчас! – Байбак плюнул в ладони. Расталкивая локтями рабочих и полицейских, занятых дракой, он добрался до конника и в один миг сорвал его за ногу с седла, хлопнул о мостовую. Лошадь начала обнюхивать своего оглушенного хозяина, а Байбак деловито сказал рабочему с Георгиевским крестом на груди и с обстриженными снарядами пальцами на правой кисти: – Залезай опять на опрокинутый ящик, говори речь. Я покараулю от полиции…

Под напором солдат и рабочих полицейские начали отступать.

– Долой войну! – кричали люди, забрасывая полицию камнями. – Верните наших с фронта и не посылайте туда новых солдат! Накормите нас хлебом! Да здравствует 181-й запасной полк, вставший на сторону народа!

– Мерзавцы, изменники! – ругался и топал ногами выбежавший на проспект полковник. Дрожащими руками он выхватил из кобуры револьвер и начал стрелять в рабочих. Двое, хватаясь руками за животы, упали.

– Бей дракона! – крикнул кто-то, и в полковника полетел град камней. Вот покатилась его фуражка, сбитая камнем, брякнул на мостовую револьвер, и по щеке полилась кровь из разбитого виска. Полковник упал и заплакал навзрыд, громко, как заблудившийся в лесу ребенок.

Его пихнули сапогами, кто-то плюнул на него, кто-то ударил по спине камнем, и все – солдаты и рабочие – рекой прокатились мимо поверженного полковника с песнями и антивоенными криками.

…Лишь на третий день загнали солдат в казармы правительственные части. И всю ночь в сырой мгле за окнами стучали сотни лошадиных копыт: конные городовые и казаки кружили у оцепленных казарм.

Прошел слух, что у Михайловского училища артиллеристы выкатили пушки на открытую и с утра начнут бить по 181-му полку.

– С пушками у нас сражаться нечем, – сказал Василий собравшимся возле него солдатам. – Но с артиллеристами есть о чем поговорить. Надо им рассказать, чтобы они поняли…

Несколько солдат во главе с Симаковым и Байбаком вошли в состав делегации. Петровский, бывавший раньше у артиллеристов, взялся провести делегацию «скрытными дорогами, чтобы казачье оцепление не заметило».

…Столкновение с артиллеристами не состоялось: в два часа ночи был получен высочайший указ об отправке на фронт всего 181-го мятежного полка.

Через весь город топали солдаты на вокзал. Сквозь сырой туман и начавшийся дождь доносились гудки паровозов маршевых эшелонов, и солдатам становилось от этого еще холоднее.

Отзывы к главе №23

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1352705564 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2292

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика