Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №2

Из книги Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман. Автор: Евгений Белых (belyhen)


В ПУТИ

Наконец, удалось оформить проездные документы до Старого Оскола. Поезд уходил часа в два дня, так что Шабурову приходилось коротать время в блуждании среди толпы по дебаркадеру.

Сквозь шум голосов он вдруг услышал сочное щелканье раскупориваемых кем-то бутылок. «Кто же это смог достать лимонад или пиво? – обернулся Шабуров, чтобы посмотреть. – Фу ты, какая мистификация! А мне было показалось…»

Группа солдат в измятых фронтовых шинелях, окружив поставленный «на-попа» желтый фанерный чемодан, занималась игрой в домино. Вымещая свое зло на войну и на тесноту, солдаты яростно хлопали костяшками, брызгали звуки, похожие на хлопанье пивных пробок.

– Поезд семьдесят три Москва-Елец-Валуйки, – возвестил глашатай. – Посадка начинается с первой платформы…

И сразу все загудело иначе, колыхнулось, двинулось. Солдаты горстями сгребли костяшки, ссыпав их в карман широкоплечему низкорослому «землячку» с круглым красным лицом, вскинули за плечи сумки с бельем и снедью, двинулись к выходу.

Откуда ни возьмись, наперерез солдатам, бросился офицер с зелеными фронтовыми погонами.

– Папа, сюда, папа! – кричал он высокому старику, который, подняв над головой целый узел каких-то коробок и кульков, пытался прорваться через толпу навстречу сыну.

Солдатский поток отбросил офицера в сторону. И тот пришел в неописуемую ярость. Длинное лошадиное лицо офицера с квадратным подбородком и с бурой родинкой на салазочном изгибе правой скулы побагровело, маленькие карие глазки зло сверкнули.

– Хамье-о! – закричал офицер. Он выпростал из сжимавших его людских тел руку, сунул кулаком одного из солдат в ухо. – Надо уважать офицеров!

Солдат вздрогнул, на какое-то мгновение спиной сдержал людской поток и успел плюнуть офицеру в лицо. А потом, уносимый толпой, крикнул через плечо:

– Мочи вот нету против людей удержаться, рассчитался бы я с вами похруще за мое ухо, благородие!

– Я вот вам! Я вас! – кричал офицер, вытирая платком захарканное лицо. – Патрульные, патрульные! Задержать, под суд!

А толпа хохотала, явно сочувствуя солдату.

– Не напугает, – сказал Шабурову шагавший рядом с ним круглолицый солдат с желтым фанерным чемоданом на плече. – Нас тут с фронту едет много, тарараму устроим. А этого офицера я знаю. Наш, знаменский, сынок Луки. А этот старик, что с кульками и коробками, их папаша будет. Богатые люди. У нас, в Лукерьевке, землю держут, а еще в Кунье, Головище, в Ржавце. В Знаменском, главный баз, властвуют от центра до самой Егоровой мельницы. Это барин такой есть, Егоров. А еще Маевский там имеется. И все они Луку Шерстакова боятся. Жирный. Сынка в семинарии учил на учителя или на попа, а вот теперь офицером сынок стал, солдат колотит по уху… Вот и нашего ударил, Лукашку Федяева из Лукерьевки.

Упоминание о Лукерьевке вызвало в Шабурове желание хотя бы намеками спросит у солдата об Иване Каблукове.

– А вы что же, на побывку? – заговорил Шабуров с солдатом.

– Тебе не нужно знать, – становясь сразу замкнутым и настороженным, грубо ответил солдат. – Может, офицеру меня выдашь за мои разговоры?

– Что вы, что вы? – изумился Шабуров. – Разве я похож на тех, которые выдают…

– Да не похож, как будто, – несколько мягче сказал солдат. Посопел носом и добавил: – Семья у меня в Лукерьевке, а войне конца-края нету…

– Были и у меня в Лукерьевке знакомые, – добродушно сказал Василий, пропустив мимо ушей грубость и понятную настороженность солдата.

– Но-о-о? – совсем уже мягко удивился солдат. – Кто же там?

– Иван Осипович Каблуков. В Армавире с ним познакомились…

– Вот оно как! – солдат покосился на Василия из под густых бровей хитрыми карими глазами, сморщил широкий нос. Что-то хотел сказать, но сердито ткнул кулаком в спину какого-то мужика, мешавшего идти сквозь сутолоку. – Путаются тут, под ногами.

Мужик принял этот толчок за случайный, ничего не ответил. Тогда и солдат сразу успокоился, будто ничего не произошло.

– Иван-то, правду сказать, отвоевался…

– Убило?! – тревожно переспросил Шабуров.

– Да нет, контузило его на Стрыпе-речке. В госпитале выходили. По чистой домой отпустили… Меня тоже контузило, домой еду на побывку, а там, кто его знает… А вот этот офицер, что по уху ударил человека, сызмальства к этому приучен. Федор Лукич… Порода у них такая, шерстаковская. Люты до людей, шкуру спустят. В двенадцатом году Ивана Осиповича плетью чуть не убил в поле… А меня-то вы, случаем, не знаете? Я у Ивана в соседях: он на падинке живет, а я – на бугорке, к школе поближе. Упрямовым Антоном Никифоровичем зовут… Иногда Кочаном обзывают…

– Не приходилось…

– Известное дело, – обиженно проворчал Антон. – Нас больше мильена, трудно признать. Только вот, сдается мне, обличье ваше сходное. Вы не Петра Шабурова сынок будете? Сидел он на каторге, сейчас опять в машинистах. Возил нас в своем эшелоне… Да и Каблуков рассказывал о нем, о забастовке армавирской…

Шабурову не нравился такой оборот разговора. Промолчал. Антон тоже отвлекся.

– Слышь, парень!? – толкнул Шабурова локтем и кивнул подбородком на драчливого офицера. – Эти сволочи с их папашей уже до запасного выхода добрались. Знаю, через эти двери господа ходят и спекулянты за взятку. Разве за ними успеешь? Побегут лучшие места захватывать: для папаши захватит среднюю полку в общем, для себя купу найдет во втором классе…

– Пробьемся! – бодро сказал Шабуров, стиснутый со всех сторон все энергичнее рвущихся к выходу на перрон людьми. – Как-нибудь сядем.

Наконец, их вытолкнуло.

– Вот к этому вагону! – властно вцепился Антон в руку Шабурова. – Видишь, они там уже устроили папашу, мы простор этот потесним…

Шабуров видел показавшегося в дверях вагона Федора Лукича и удивился его наглости: со ступенек вагона офицер шагнул прямо на головы и спины плотно столпившихся у подножек людей, прыгнул с этого живого трамплина на грузовую тележку и, не обращая внимания на ругань т крики людей по его адресу, быстро зашагал в обход паровоза, не желая или страшась пойти навстречу лившейся к вагонам рекою сердитой толпе.

С трудом пробились во внутрь вагона. У Шабурова при этом отлетели две светлых железнодорожных пуговицы, у Антона оторвал кто-то хлястик шинели.

Матерясь и грозя кулаком целому белому свету, Антон грохнул свой чемодан на проходе, оглянулся по сторонам. В приступе ярости и погоняемый напиравшими новыми пассажирами, которые требовали убрать чемодан с дороги, Антон вдруг схватил за ноги усатого пассажира в добротной синей бекеше с серой меховой оторочкой и смахнул его со средней полки вместе с коробками и кульками, успевшего там устроиться Луку Шерстакова, водрузил туда свой чемодан и лег сам на спину, вытянув ноги над проходом, так что другим пассажирам пришлось нагибаться из-за боязни вызвать гнев этого шустрого солдата.

– Там будешь или ко мне? – через минуту спросил Антон Шабурова, поняв, что выдворенный с полки Лука Шерстаков напуган и совсем не узнал Антона в его солдатском одеянии и в охватившей лицо могучей бороде. – Мы можем стесниться, не оглоеды, как этот…

Шабуров невольно рассмеялся этим словам Антона и виду Луки: привыкший властвовать, старик никак не мог понять случившегося. Подавляя гнев и опасаясь новых грубостей со стороны обиженных его сыном солдат, он гусаком топтался между занятыми людьми полками. Черные с проседью волосы налезли ему на потный лоб, непомерно длинные уши торчали из-под взлохмаченных косм.

– Здесь посижу, – сказал Шабуров Антону. Потеснившись, он уступил кончик нижней полки Луке – «оглоеду». А тот, присев, как-то сразу собрался с духом и, увидев в Шабурове своего доброжелателя, начал жаловаться.

– Разброд в жизни, – вздыхал он. – Солдатня обнаглела, властвует в вагонах…

Солдаты повскакали с мест, начали с криками наступать на Луку. Кричал и Антон, еле удерживаясь от смеха, что может безнаказанно делать это перед грозою своего уезда – кулаком Шерстаковым, который с перепугу и не узнал в солдате лукерьевского забулдыгу по прозвищу «Кочан».

– Мы веру, Отечество и царя защищали, а он, шпикулянт, коробки разные с матерьялами из Москвы возит да жир, лежа на средних полках, нагуливает на боках. Вот осерчаю, расковыряю ему коробки. Интересно, чего он в них возит?

Кричал Антон яростно, чтобы еще более запугать Луку и заставить перейти в другой вагон. «А то ведь одумается, узнает меня, – опасался Антон, – жизнь не даст. Напустит старшину или воинского начальника, до смерти затравит».

Лука побледнел, раскрылился над своими коробками. А когда пришел кондуктор, умолил его помочь перебраться в другой вагон.

Ночью, с трудом осиливая дремоту, Шабуров вслушивался в разнобойные разговоры в вагоне.

Кто-то возмущался звонким дисконтом, что правительство ослабело и расплодилось дезертиров мильона полтора, даже порядочному железнодорожнику приходится лезть «на голубятню».

– Про себя вот скажу, в помощниках машиниста, а загнали меня солдаты с нижней полки под потолок…

– Ты, Шатохин, опять хватил денатурату, болтаешь непотребное, – возражал сдержанным баском невидимый в темноте человек. – Начальник депо узнает, голову намылит…

– А что мне начальники! – хвастливо задирался дисконт. – Не первого знаю. Вот был, к примеру, Чернояров. Раз в сутки заходил. Как побежит через депо желтая охотничья собака, рабочие шепчутся: «Девять часов, Чернояров пришел». «А мне, говорю, наплевать!» И по-моему выходило: остановится Чернояров с ремонтером Слюзиным Иваном Егоровичем и заведут волынку. Чернояров трубочку курит, Слюзин табачок нюхает из своей стеклянной табакерки, матерится. На том и разойдутся до следующего утра. А почему Чернояров так присмирел? Да я его припугнул, что в Департамент сообщу, если что… Ведь я же знаю, он каторжника Анпилова Константина пригрел – сначала на водокачке, потом в смазчики повысил, до помощника машиниста дотянул…– Анпилов назначен в помощники машиниста Конопатским, – поправил басок…

– Конопатского я тоже могу припугнуть, – продолжал Шатохин. – Он ведь пригревает Беликова Тишку, устраивает… И этих, елецких, Ваньку Будукина, Кольку Кудрявцева, Бажинова Митьку, тоже и Засыпкина. Ребята против царя и войны разговоры заводят в депо, а Конопатский отстоял их перед вахмистром Кичаевым… Вот и могу, если Конопатский меня ущемит, рассказать самому ротмистру Смирнову… У меня с ним дружно…, – Шатохин не договорил, послышалась звонкая пощечина.

Шабуров сжал в негодовании кулаки. И, будто бы электризуясь этим негодованием, под крышей вагона невидимый в темноте человек звонко шлепнул Шатохина по лицу.

– Это тебе, Иван Иванович, от меня предупреждение, – сказал при этом басок. – Не поймешь, ребята остальное доплатят. И помни, сукин сын, котельщик Удодов слова на ветер не бросает…

– Да я же в шутку, а вы меня прямо по скуле, – сразу погасив наглость, заискивающе разъяснил Шатохин. – Петр Васильевич, пожалуйста, об этом никому…

– Если не врешь, промолчу. Только ты мне больше о дезертирах не говори. Солдат не с добра бежит: война надоела, голод, вши. Вот он и на все рискует, бежит, от полевой жандармерии прячется, потому что жить хочет и к семье тоже его тянет…

– Сущая правда, – вмешался в разговор женский голос. – Иные от нежелания воевать в плен убегают или руки себе простреливают…

– Откуда знаешь? – прогудел из глубины вагона грубый мужской голос. – Привыкла сплетни распускать!

– Не сплетни! – запальчиво возразила женщина. – Я вот сама к мужу в лазарет ездила и разговаривала с ранеными.

– Значит, мужа покушала? – иронически спросил кто-то, сейчас же вагон затрясся от мужского хохота.

– Ржете, как жеребцы стоялые! – сердито крикнула женщина. – А муж тоже есть человек, жить хочет. Лучше ему без руки остаться, чем без головы, если воевать не за что…

– Мамка, придержи язык, – посоветовал из темноты чей-то спокойный дружественный голос. – Не все среди нас братья, найдутся и доносчики…

В вагоне сразу стало тихо. Разговор долго не возобновлялся. Нудно стучали колеса, поскрипывало. Дурманящая духота расслабляла.

Шабуров, прислонившись спиной к стенке и положив голову щекой на чье-то шершавое суконное плечо, впал в дремоту. Сквозь тревожный сон услышал неясный шепот. Узнал по голосу: «Защитник Веры, царя и Отечества», Упрямов Антон, спрашивал у соседа по полке: «А что, земляк, здорово в Старом Осколе ловют солдат, ежели человек из побывки не вернется в часть?»

– Ловють. Мне говорили, что воинский начальник, полковник Михайлов очень старается. Но все равно, ловють или не ловють, – чиркая спичкой и прикуривая самокрутку, прошептал сосед. В свете спички Шабуров успел рассмотреть лишь его широкую бороду и руку в солдатской шинели. – Я уже решил твердо и тебе советую… Нехай сами воюють, а с нас будя…

И снова стало тихо.

«Ясно, очевидно, что армия разлагается, – сам себе мысленно говорил Шабуров. – И скоро, может быть, мы отнимем армию у царя, создадим свою. Обидно вот только, что Шатохины называют каторжниками лучших людей, как участника восстания матросов против царя – дорогого мне человека Константина Михайловича Анпилова. Какие мерзавцы есть на свете. И не исключено, что и нас, более молодых революционеров, Шатохины и Шерстаковы будут называть каторжниками, пригрозят снова посадить в «клетку» наподобие царской тюрьмы. Впрочем, имеются и смелые люди, дающие отпор прохвостам. Разве же не относится к таким смелым котельщик Удодов Петр Васильевич? Относится. Какую звонкую пощечину не побоялся дать Шатохину на вагонной «голубятне». Молодец!»

Захотелось Шабурову получше и поближе рассмотреть всех этих людей, среди которых, возможно, придется жить и работать.

К Старому Осколу поезд подходил утром на вторые сутки: в Ельце задержали почему-то дольше обычного.

Через стекло в тамбуре, куда вышел Шабуров от духоты в вагоне, был виден город на буграх, видны белые султаны дымов маневровых паровозов на станции, чернела водонапорная башня.

– Скоро остановка, – предупредил проводник, и Шабуров вернулся в вагон за вещами.

На прежних местах он уже никого не застал. Все возились с вещами или толпились на проходе, подвигаясь поближе к выходу. Трудно было узнать по голосу Шатохина или Удодова: в ожидании высадки голоса у людей всегда меняются, становятся более нежными и добрыми, пока не затронул кто за живое.

С Упрямовым Антоном Шабуров не хотел заговаривать по соображениям самоохранения и, воспользовавшись, что Антон со своим чемоданом упорно пробирался поближе к двери, нырнул под его руку и сразу оказался за его спиной.

Взяв вещи, Шабуров пристроился в самом хвосте живой очереди. И тут он узнал Удодова и Шатохина по их продолжающемуся разговору.

– Ты вчера, или с перепою или как, наболтал лишнего, Шатохин! – укоризненно напомнил котельщик Удодов. На нем была поношенная железнодорожная форма, очень уж плотно натянутая на крутые широкие плечи.

– Отстань! – огрызнулся Шатохин, низкорослый худощавый железнодорожник лет двадцати восьми.

– Я тебе отстану! – рассердился Удодов, жилистой рукой вцепился в борт пиджака Шатохина и слегка тряхнул для внушения, так что у Шатохина колыхнулась черная с голубым кантом фуражка на русой стриженой голове. Упреждаю еще раз, если болтнешь вахмистру Кичаеву или ротмистру Смирнову о ребятах, не отоспишься от нас и на своей постели в Стрелецкой…

– Богом заклинаю, буду молчать! – перекрестился Шатохин, Удодов освободил борта его пиджака.

Хотелось Шабурову поблагодарить Удодова, но для этого не наступило время, и он просто с радостным сердцем вышел вслед за ним из вагона.

Несмотря на позднее утро, на станции горели электрические фонари, будто золотые колючки в сероватом воздухе.

Два угрюмых инвалида, стуча новенькими деревяшками и часто сморкаясь в серые засаленные фартуки, подметали платформу.

Охая и обдавая мокрым паром рельсы и шпалы, маломощный паровоз – «трехпарка сорок восьмая» – медленно крался к длинному товарному составу, в который еще продолжали грузить желтые рогожные мешки с таранью, блекло-зеленые тюки прессованного сена, повозки и унылых коров на съедение офицерами, может быть, частично, и солдатами.

Погрузкой распоряжался угреватый молодой прапорщик, слабенький голос которого совершенно тонул в гомоне пьяных грузчиков, от которых далеко по ветру несло сладковатым запахом денатурата.

Из окна будки медленно кравшегося к составу паровоза выглядывал смуглолицый бритый человек с большими усами. Над темными проницательными глазами, вплотную сойдясь у переносицы, щетинились густые черные брови.

– Шрейдеру Федору Федоровичу мое почтение! – помахав рукой, поклонился Удодов. – Кто у тебя сегодня идет в помощниках?

Шрейдер приложил в ответ ребро ладони к козырьку форменки с медной кокардой в виде паровоза и французского ключа:

– С приездом вас! Как Москва? Помощником нонче идет Анпилов Костя…

– Про Москву расскажу потом, когда вернетесь из рейса. А вот Анпилова, если разрешите, мне надо сейчас повидать…

– Потише, – угодливо предупредил Шатохин, остановившись, чтобы послушать и посмотреть. – Вахмистр Кичаев идет…

– А ты иди, иди, говорю! – сердито обернулся Удодов к Шатохину. – Без тебя знаю, что Кичаев тенью за людьми бродит. С Анпиловым у меня разговор не секретный: я его бабе, Наталье Петровне, платок в Москве купил, надо передать. А ты проваливай! – махнул завернутым в бумагу и перевязанным розовой тесемочкой кульком.

Шатохин откланялся и пошел как-то бочком, наискосок через рельсовые пути.

– К слесарю Воробьеву нужно мне, по делу. Он, кажется, живет в первом доме справа от дороги на водокачку?

– Иди, иди-и-и, найдешь, кто тебе нужен, – бросил Удодов вслед. – В этом доме как раз живет Кичаев…

– Да ну вас! – отмахнулся через плечо Шатохин. – Я о том ни слова…

Вахмистр Кичаев, кряжистый низкорослый человек с широким лицом и большими пушистыми усами, остановился вблизи Удодова и начал, присматриваясь к концу подгнившей шпалы, копать песок носком начищенного до блеска хромового сапога. По его виду, можно было подумать, что ничем, кроме гнилой шпалы, он и не интересуется. Но Шабуров заметил, что недаром Кичаев встал к Удодову в полуоборота и лихо сдвинул на бок форменную фуражку с кокардой, выпятив левое плечо с широкой серебристой нашивкой на погоне: огромное полупрозрачное ухо Кичаева нацелилось уловить каждый звук речи поднадзорных людей.

Паровоз был так искусно подведен к составу, что Шабуров даже и не услышал обычного в таком случае беглого стука буферов, лишь мелькнула по составу слабая дрожь, слегка качнулись вагоны.

«Искусник этот Анпилов, – восхищенно подумал Шабуров, переполненный и без того чувствами благодарности к этому человеку, принявшему в судьбе Шабурова большое участие после ареста отца. – Мать его расхваливала. Письмо его я сам лично возил в Петербург, а вот в лицо Константина Михайловича еще не приходилось видеть. Сейчас и посмотрю».

Анпилов, широкоплечий, выше среднего роста человек с красным скуластым лицом и серыми глазами, немного сутулясь и по-матросски широко расставляя ноги, неторопливо подошел к Удодову, размахнулся.

От такого рукопожатия, хлопнувшего револьверным выстрелом, слабенький человек завертелся бы юлой и пустил слезу, а эти расхохотались и потолкали друг друга кулаками в плечо. Видать, любили друг друга, хотя и Удодов был значительно старше Анпилова и суровее его лицом. Было в нем даже что-то нелюдимое.

– Заказ твой выполнил, – подавая сверток, сказал Удодов и повел глазами в сторону Кичаева. – Потом рассчитаемся, а сейчас некогда, торчит…

– Ладно, заходи покалякать, – сказал Анпилов тихо. – А этому и его холуям – Баутину и Хорхордину – когда-нибудь не сдержусь, проломлю головы…

– Нельзя этого, – степенно возразил Удодов. Ты же сам знаешь… Надо повременить…

Сколько ни напрягал слух вахмистр Кичаев, ничего не разобрал из разговора Анпилова с Удодовым: ветер дул от него, неудачно место выбрал для подслушивания. Озлился и двинулся к разговаривающим, придерживая одной рукой шашку с темляком, другой оправляя оранжевый аксельбант с медными наконечниками.

– Здравствуйте! Не помешал беседе?

– Здравствуйте! – ответили оба и сейчас же разошлись: Анпилов полез в паровозную будку, Удодов отошел к депо.

В веселом, почти озорном настроении от того, что рабочие так умеют вести себя с жандармами, Шабуров завернул за угол станции и попал на маленький торжок. За деревянными столиками женщины продавали кое-какую снедь.

Шабуров выпил бутылку молока, спросил дорогу в Ламскую и зашагал туда, не торопясь и не глядя по сторонам, чтобы не вызвать подозрения и не привлечь к себе внимания местных городовых или жандармов, которыми кишел каждый уголок России.

Отзывы к главе №2

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1352705564 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2292

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'Проза автора Н. Белых. ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ. Книга 3. Роман' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика