Посетитель, а Вы уже были на форуме?

Глава №8

Из книги Проза автора Н. Белых. КРОВЬ НА ЛАДОНИ. Повесть.. Автор: Евгений Белых (belyhen)


VIII

Когда колонну остановили, послышалась команда:

– Зо штэен блайбен! Штильэштандн!

– Стой! Не шевелись! – повторили переводчики. Потом, выслушав еще какое-то бормотание начальника, добавили: – Разрешается смотреть без шевеления головой, корпусом и конечностями!

Все увидели высокую белую стену с башнями по углам и охранников у пулеметов на площадках башен. Зеленела железная кровля тюрьмы за стеной.

Из узкой калитки вылез подслеповатый толстячок в очках и в мундире с майорскими погонами. Приняв рапорт от начальника конвоя, он, кособочась, будто не хватало в боку несколько ребер, обошел колонну. Посчитал ряды, крикнул «Оффиен!» и снова полез в калитку, показав толстый, как у ожиревшей бабы, квадратный зад.

Приказ майора «Отворить!» выполняли два служителя, широко распахнув выкрашенные в зеленое половинки огромных ворот. Глазам открылся внутренний вид двора: за колючей проволокой многочисленным стадом толпились полуголые люди с посиневшими лицами и полоумными глазами. Левее проволочной изгороди тянулись приземистые бараки с почерневшими двускатными тесовыми кровлями и небольшими оконцами без стекол, но с густыми железными решетками. У штабелей леса, правее загона из колючей проволоки, повизгивали пилы, стучали топоры: человек тридцать с кандалами на ногах работали, выставив голые согбенные спины с резким абрисом лопаток и ребер, готовых прорвать иссушенную голодом кожу. Толстенький майор был уже там, хлестал кое-кого плетью, преподавая тем наглядный урок для новичков.

Вскоре Осколков узнал от Николая Кучкурды, возвратившегося из санблока, куда его посылали осмотреть уборные, чтобы завтра начать очистку, потрясающую правду: работали у штабеля леса люди, отказавшиеся разбить молотками выставленные перед ними гипсовые бюсты Ленина и отвечать на приветствие «Хайль Гитлер!» Узников объявили коммунистами и обрекли на уничтожение, на удобрение полей. Такой эксперимент решено испробовать и над нами.

– Моя не желай удобрять! – гневно шептал Кучкурда. – Моя давай туган Казахстан ушун!

– Да, нужно за родной Казахстан, за Россию, – согласился Осколков. – Но как бежать из лагеря? Будем говорить с товарищами, будем готовить побег.

– Сми-и-ирно-о! – раздалась команда, едва колонна втянулась во двор, захлопнулись железные ворота. Переводчик, бегая перед строем, кричал: – Коммунисты, жиды, нкавэдевцы, выходи направо!

В колонне, не двигаясь с места, люди тяжело дышали.

– Пострадавшие от Советской власти и большевистской диктатуры, выходи налево!

– Шнелль, шнелль! – торопил майор, грозя плетью, только что стегавшей голые спины узников. – Нах линкс, шнелль!

Люди продолжали стоять, как зачумленные. Майор в ярости сорвал со своего короткого носа очки, уронил их. Переводчик подхватил налету, раболепно подал майору. Но и в этом случае майор огрел раба плетью, затопал ногами:

– Руссиш швайн, доннер веттер! Ершисен!

Услышав такую ругань и угрозу расстрела, переводчик совсем вышел из себя. Он налетел на колонну, стегал плетью, бил кулаками, даже кусался и требовал, чтобы не стояли нам месте, а выходили направо или налево. Ничего не добившись, он упал перед майором на колени и начал молиться, как на живую икону. Даже майор расхохотался на эту нелепую картину. И в колонне расхохотались, хотя и видели, что на площадках тюремных башен стволы пулеметов повернулись на колонну, пулеметчики припали к оружию. Один возглас: «Файерн!» Огонь! – и смертоносные пули врежутся в толпу.

В этот момент за воротами послышался стрекот мотоцикла, нетерпеливый вой сирены. Видимо, майор знал, кто бы это так мог. Он дернул переводчика за ухо, и они вместе тяжелой рысцой побежали к калитке. Конвойные нацелились на людей автоматами. Один из них буркнул:

– Молшать, сьволош!

Майор возвратился с пакетом в руке. Переводчик встал позади, сверкая яростно вытаращенными глазами.

– Шаде, ес тут! – пожалел о чем-то майор, сказав через плечо переводчику. Потом он добавил несколько слов совсем тихо, не слышно в колонне. Переводчик выступил вперед, закричал:

– Счастливы, суки! Приказано отправить вас на ремонт дороги, а то бы вы полетели к богу в рай или к черту в ад немедленно! Сейчас поведут вас на станцию. Не разговаривать, по сторонам не смотреть, не думать о побеге…

– Бай флухфэрзух вирд гэшосн! – визгливым голосом добавил майор, ткнув переводчика под ребро.

– Господин майор предупреждает, что каждый будет расстрелян, если побежит…

– Это мы понимаем! – гаркнули в колонне. И это ироническое восклицание почему-то понравилось майору. Он заулыбался и махнул начальнику конвоя рукой в сторону вокзала, откуда слышались гудки паровозов.

По дороге на станцию Осколков с Кучкурдой договорились о побеге. Они сообщили также об этом ряду товарищей, которых хорошо знали, верили им.

– Наша хитрость Нассредин, – шептал Кучкурда. – Нада смирный быть на глаз, злой на сердце. Враг уснул, наступай на горла, аляй-аляй…

По дороге к вокзалу и при погрузке в вагоны люди вели себя мирно, дисциплинированно. Наверное, поэтому и строгостей со стороны начальства было меньше: теплушки не замыкали на замок, лишь на одну задвижку без пломбы. А в вагоне, куда угодили Осколков с Кучкурдой, не было половины крыши. Теперь уже мысль о побеге совершенно не давала покоя.

В конце дня выдали людям по небольшому пакетику ржаных сухарей в станиолевой бумаге и по кусочку рафинада.

– Думают немного покормить, чтобы исправнее работали, – догрызая сухарь, сказал Осколков. – А что ел, что не ел, в желудке пусто.

– Моя курсак совсем пропал, – ответил Кучкурда. Помолчав, добавил: – Работай лошадь, моя и твоя бежать нада…

Станцию Лесную миновали уже в темноте. Сгущался туман, становилось сыро. На тендере паровоза временами вспыхивал прожектор, освещая эшелон. У прожектора сидели солдаты с пулеметом.

Сосновые леса, вплотную подступая к насыпи, глядели на поезд косматыми вершинами и обломанными сучьями. Когда прожекторный луч нырял в чащобу, стволы сосен поблескивали бронзой коры. Тени бежали от ствола к стволу, будто солдаты в шинелях. Эта иллюзия так пугала поездную охрану, что она то и дело открывала пальбу, принимая стволы сосен за партизан в засаде.

Перед станцией Ивацевичи начинался изволок. Поезд сбавил скорость. Туман усиливался. Вагоны катились будто бы по тоннелю из матово-водянистой мглы, просекаемой то там, то здесь синеватым лезвием прожекторного луча.

Осколков волновался, ожидая сигнала. Ведь его заместитель Платонов, спасший в свое время политрука от смерти на болотах перед Минском, теперь получил задачу пробраться к прожектору и отключить его от питающих батарей. Было условлено начинать побег, как только выйдет из строя прожектор.

И вот луч погас, не возобновился. Урчали пулеметы, брызгая в темноту трассирующими пулями. Но это уже было менее действенно, чем прожектор.

– Двигай, Вася! – подбадривал Кучкурда, помогая Осколкову выбраться из вагона на крышу. – Моя тоже двигай. И ребята двигай.

– Да здравствует коммунизм и свобода! – долетел из мглы голос Платонова. Узнал бы Осколков этот голос среди тысяч других. Но голос это утонул в стуке пулеметной очереди.

«Неужели погиб Платонов? – Сердце Осколкова сжалось. Не чувствуя боли разбитого колена, он отполз к краю насыпи, потом скатился в кювет. – Неужели Платонов убит?»

Замерли вдали шумы поезда. Но на свисты-сигналы никто не откликался. «Куда же я могу один? – с тоской одиночества подумал осколков и пополз в сторону ушедшего поезда. – Если фашисты убили Платонова, его труп должен быть где-то у насыпи».

Вскоре услышал он условленный свист. Сердце запрыгало от радости при мысли, что сигналит Платонов. Но через минуту или через две Осколков оказался лицом к лицу с солдатом из своей дивизии. Он забыл его фамилию, но звали солдата, как и Кучкурду, Николаем. И был он из города Горького.

– Неужели мы только двое прыгнули? – спросил Осколков.

– Да не-е-ет, прыгнули не только мы, – возразил Николай. – Да вот беда. Нашел я мертвого Платонова. Застрелен и руки поломаны. А еще Кучкурда лежит у насыпи. Пулеметной очередью срезали его. Так что остались мы вдвоем, наверное…

Казаха Кучкурду и русского Платонова они похоронили в огромной воронке от авиабомбы. Начертили на свеженасыпанном грунте пятиконечную звезду, поклонились праху друзей и пошли.

Вдруг вспомнился рассказ профессора Медникяна об ошибке Ревкома: повесили тогда красную бумагу со словами «Ревком жив», вот и помогли белым найти и разгромить Ревком. Вспомнив об этом, возвратились к могиле своих товарищей и, с болью в сердце, уничтожили пятиконечную звезду, зашагали дальше.

Уже светало, когда решились постучать в оконце убогой хатенки на окраине Ивацевичей.

– Кто там? – спросила старуха. – Ох, господи, живешь и боишься жить…

– Разрешите, бабушка, обогреться, – попросил Осколков.

– Вся шкура трясется-то от холода и сырости, – добавил окающим голосом Николай.

– Ох, диточки, в лихой час пришли, – сквозь разбитое стекло простонала старуха. – Нате хлиб, да и трапайте на хутор. Там ще нимцев нема, а у нас вони, холеры скоженны, як бисы вертяца. Да ще в соседнем будинке живе комендант полиции, чи як его, Сашка Коблов. От Советской власти дьесят рокив в тюряги був за контрю, теперь лютуе, як тот кобель с паршивой шерситиной. Трапайте проворне. На хуторе спытайте бабку Апрасинью. Дюжа добра жинка. Вона нагодуе, свитку даст, або ще другое. Худобно вам в таком пригляде.

Глотая на ходу вкусный хлеб, Осколков с Николаем брели через луг и кустарники к черневшему хутору.

Восьмидесятилетнюю Апрасинью они нашли сидевшей у крылечка наполовину ушедшей в землю хаты.

– Поджидаю, кого бог принесет, – убедившись, что к ней пришли свои люди, сообщила она. – Ночами я так и не сплю, привечаю червонармийцив окруженных. Охо-хо, дитки! По лису-бору темному богато их от чумы хвашистской ховаются. А я богу дала обет спомогать им, шобы грехи свои замолить, та сыновы… О-о-ох, непростительные у него грехи. Поснедайте, да послухайте. Я сира та бидна, но сосиди всього приносят – и хлебца, и молочка, и обутку разную, свитку, чтобы накормить, одеть червонармицив, та приголубить. Мне людины верят, но сына мово, як вогня страшатся.

Пока ели-пили, Апросинья рассказала страшную быль о том, как прокляла она своего Сашку-сына за его собачий характер, за порчу девок, за возглавление кулацкой банды против колхозов, за пьяные дебоши. Плача и вздыхая, рассказала Апрасинья, что сын ее Сашка Коблов с первого же часа, как только немцы пришли, стал им прислуживать и хвалился, что за идею борьбы с коммунизмом сидел в Воркуте и на Магадане, в Колыме, откуда помог ему бежать поповский сын Алешка Виноделов. «Смышленай, сукин сын! – восхвалял этого поповича Сашка Коблов и жалел, что его нету под рукою. – В епископы можно бы ставить, сатану. Со шпионами умел ладить, даже в жены себе прихватил одну шпионскую бабу, хотя и партбилет в кармане грел. Тоже и по церковной части маста-а-ак – тропари или молитвы на листах писал и продавал за дополнительные пайки хлеба или за то, если кто за него норму выполнял по работе. А потом восстановился в партии, в начальники порхнул. Далеко, сукин сын, улетит, ежели ему крылья вовремя не обрубят».

– Ох-хо-о, прости, господи, грехи важские! – заплакала Апрасинья. – Сашка в коменданты полиции пошел, дом захватил в Ивацевичах, ко мне и глаз не кажет, цому я и рада-рада. Лягайте, вон в таку годину не приде…

Апрасинья бросила вязанку соломы на пол, прикрыла ее ветхим штучковым одеялом вместо простыни, положила две подушки и две свитки, чтобы прикрыться.

– Отдыхайте, я посторожу.

У Апрасиньи прожили трое суток. Днем прятались в чулан, ночью – грелись в хате. Соседи поили и кормили. Принесли ботинки добрые, малахаи меховые, бушлаты стеганые. Даже рукавички.

– Ну, теперь можно и в путь-дорогу, – решили друзья, отсиживая последние часы в чулане. – Как стемнеет, выйдем с хутора.

Разговор их был прерван необычно громким стуком во входную дверь сенец. Вышла открывать сама Апрасинья. Да и со стоном отступила, как-то жалостно всхлипывая.

– Слухи есть, что ты, мать, коммунистов прячешь! – громыхнул жестокий мужской голос. – Я пришел пока один. Но ежели не покажешь коммунистов, пришлю полицаев, чтобы и тебя, стару каргу, они повесили на осине вместе с коммунистами. Ну-у-у, чего молчишь?

Осколков быстро вышел из чулана и оказался лицом к лицу с высоким плечистым кареглазым человеком с бешено вращающимися зрачками. Смуглое лицо с насупленными бровями, длинные руки и красные кулаки-кувалды, бычья шея и сутулая спина Сашки Кобла – все это мгновенно вызвало в воображении Осколкова образ палача, как приходилось о нем слышать не раз. И все же, надеясь затронуть в Сашке хоть какую-то струнку патриотизма, Осколков заговорил с ним:

– Ты же советский человек, понять должен…

– Советский? – прищурив глаза, сквозь зубы переспросил Коблов. – Может, тебе мамаша моя рассказывала, как я однажды привязал теленка к лошадиному хвосту и волочил его, пока голова оторвалась. И с тобою сделаю тоже, коммунист несчастный. И запомни, никакой я не советский! Я служу «новому порядку» и не потерплю коммунистической пропаганды. Руки в гору!

Коблов набросился на Осколкова. И они упали на пол.

– Сынок, та шо же ты робишь? – зарыдала старуха. – Убивец ты проклятый! Ратуйте, люди!

Николай тем временем ухватил лежавшее в чулане полено и ударил им по голове палача.

– Дохлый вин, детки, дохлый! – без сожаления и без слез в голосе покосилась Апрасинья на раскинувшего руки Сашку и заторопилась, набивая в дорожный мешок краюхи хлеба и вареный картофель, полотенце и кусочек мыла, какую-то древнюю ладанку с розовым шелковым ангелком и катушку ниток с иглой, коробку спичек. – Тикайте, пока не прийшли немци та полицаи!

Отзывы к главе №8

Отзывов пока нет. Вы могли бы быть первым, кто выскажет своё мнение об этой книге!

Добавить отзыв

Ваш адрес электронной почты (не публикуется)
Текст отзыва
После отправки отзыва на указанный адрес электронной почты придёт письмо с ссылкой, перейдя по которой, Вы опубликуете Ваш отзыв на это произведение.

Заплатить автору

Использовать robokassa.ru для перевода денежных средств. Здесь вы найдёте множество способов оплаты, в том числе и через мобильный телефон.

Сумма руб.


Переводы Яндекс.Денег


Вы также можете помочь автору, рассказав своим друзьям и знакомым о его книге!

Также Вы можете помочь нашему свободному издательству, рассказав о нас писателям, и Вы можете помочь знакомым писателям, рассказав им о нас!

Заренее спасибо!

 

 

Сохранить произведение на диск

Скачать эту главу в виде текстового файла Cкачать эту главу в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде текстового файла на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде текстового файла (txt в кодировке Windows-1251) *

Скачать эту книгу в виде файла fb2 на диск компьютера Cкачать эту книгу бесплатно в виде fb2 файла (формат подходит для большинства "читалок" электронных книг) *

Лицензия Creative Commons Произведение «Проза автора Н. Белых. КРОВЬ НА ЛАДОНИ. Повесть.» созданное автором по имени Евгений Белых, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Основано на произведении с http://tiksim.ru/belyhen/book1351506641 .

Текст публикуется в том виде, в котором его предоставил автор. Точка зрения Издательства может не совпадать с точкой зрения автора!

Свидетельство о публикации №2234

© Copyrignt: Евгений Белых (belyhen), 2020

Поделиться ссылкой на это произведение

Если у Вас есть блог или сайт, Вы можете разместить на нём этот баннер, чтобы привлечь больше читателей, которые как и Вы могут заплатить за публикацию книги. И книга будет опубликована быстрее!

Идёт сбор средств на публикацию книги 'Проза автора Н. Белых. КРОВЬ НА ЛАДОНИ. Повесть.' от автора Евгений Белых в общий доступ. Вы можете помочь, переведя автору деньги!

HTML код для сайта или блога

BB код для вставки в форум

* - Вы можете скачать книгу бесплатно, за исключением тех глав, которые находятся на стадии сбора средств. Они будут убраны из текста книги.

Яндекс.Метрика